— Достаточно, если будет кто-то ответственный за информацию. Чтобы салверы сообщили, в случае чего, ему — а он уже всем остальным. Потому что иначе они сообщат только дочери. Ну а посещения — по желанию.
— Я могу взять на себя такую функцию, — предложила Бахыт, — тем более, с дочерью мы знакомы.
На ее планшете загорелись четыре зеленых огонька. Сегодня решения принимаются мгновенно. Я читал описания, как это проходило в той же ГСО — мама дорогая. Там надо было формулировать, потом всем поднимать руки, кто-нибудь их считал, сбивался, начинал снова… Замучаешься с такой демократией, поневоле диктатуру введешь.
— Значит, решено, — подытожил Рафик, — салверы сообщают тебе, ты — всем нам, а мы уже оповещаем наши отделы. Вообще если, не дай Разум, Кэдзуко… ну вы понимаете — то нам надо сразу же собраться на срочное совещание, можно на видак.
— Я дам сигнал, — кивнула Бахыт.
— Переходим ко второму вопросу. Слово товарищу Вельскому, — объявил Рафик.
Координатор Дугового Узла поднял свой планшет, словно вчитываясь в него, и заговорил звучным голосом.
— Значит, так, товарищи… к сожалению, мы находимся в сложной этической ситуации. Вопросы у нашего Узла возникли к работам товарищей Сато и Керн — но оба они отсутствуют.
— Мы можем подключить видео товарища Керн, — предложил Рафик, — но она сейчас… как бы это сказать… в нервном состоянии. Все же она очень тесно работала с Кэдзуко.
— Тогда не надо. Да и как я понимаю, Сато здесь был руководителем темы, а Керн скорее ему ассистировала, самостоятельных идей у нее пока не было. Я просто проинформирую собравшихся, а вы решайте, что делать с этой информацией. Согласны?
Историк нахмурился и отложил планшет.
— Как вы, наверное, в курсе, если вы хоть немного обмениваетесь темами, у Сато есть оригинальная идея пересмотра периода предреволюционной ситуации в Кузине. Точнее, она кажется оригинальной на первый взгляд. Если до сих пор мы считали ситуацию того периода в Кузине классической по развитию событий — рост самоорганизации как пролетариата, так и неорганизованного городского населения, участие в нем коммунистов, формирование на основе этой самоорганизации революционной армии, затем — первичной городской коммуны — то товарищ Сато решил перевернуть все вверх дном. Мы в Узле изучили его статьи по данному вопросу, и насколько я понимаю, он сейчас работает над монографией. Конечно, надо дождаться выхода монографии. Но мы уже сейчас решили высказать критические замечания.
Вельский перевел дух, на мгновение замер, обращаясь к внутреннему комму.
— Во-первых, очень слаба доказательная база. Пока неубедительно. Возможно, в монографии Сато приведет дополнительные источники, но сейчас это — около десятка личных свидетельств, интерпретировать которые можно по-разному. Статья в целом производит впечатление публицистической и рассчитанной на дилетантов. Во-вторых, это впечатление дополняется тем, что Сато выложил статью в открытый доступ и распространил ее через собственный персонал в Субмире. Он даже рекламировал эту статью — и он, и товарищ Керн — в кузинском виртуальном пространстве и с выходом на общероссийские ресурсы. Ленинградские журналисты брали у Сато интервью, это организовала, насколько нам известно, товарищ Керн. То есть совершенно новая теория, пока еще не имеющая проверяемых четких доказательств, распространяется как сенсация. Если кто-то позже сможет опровергнуть эту теорию, у неисториков создастся впечатление, что мы затравили правдоруба. Мы понимаем, что у товарища Сато, возможно, было желание как можно скорее донести до мира свои открытия, и это нормально. То есть несмотря на слабость доказательной базы, написать статью — это полбеды, и мы не стали бы реагировать. Но вот желание товарищей Сато и Керн немедленно распространить свою гипотезу в ненаучной среде — оно, знаете ли, нас в Узле немного напрягло. Мы считаем, что отреагировать на такое поведение должен был ваш СТК. Почему этого не произошло? Мы рекомендуем вам подумать. У меня все.
Я заметил, что щеки Бахыт, сидящей рядом со мной, порозовели.
— Товарищ Вельский прав, — высказалась она, — наш СТК вообще работает неудовлетворительно. У нас очень рыхлый коллектив. В принципе, в научных, да еще гуманитарных коллективах, где каждый работает индивидуально над своей темой, это объяснимо. Но так нельзя… мы ничего друг о друге не знаем. Я, например, даже не знала о том, что Кэдзуко выставил таким образом свою статью… я бы поставила вопрос на совете.
— А что вы предлагаете, Бахыт? — вопросила Инна. Похоже, архивистка ко всем обращалась на вы. Но вместо Бахыт вылез Ник.
— Ну уж во всяком случае, нам теперь надо это решить… так это оставлять нельзя!
— А что ты теперь сделаешь, когда Кэдзуко… — возразила Бахыт.
— Я знал, — тихо произнес Богдан, — читал статью на городском форуме. Меня еще тогда покоробило… но признаюсь, моя вина, я и не подумал, что мы должны это как-то рассматривать. Безразличие — это, конечно, неправильно.
