— Да. Ты извини. Я не хочу ссориться. Но у меня опять появились серьезные вопросы. Ты слышала о происшествии в карьере?
— А что? — насторожилась мама. — Ты что-то об этом знаешь?
— Конечно. Это случилось с Витькой, — и я рассказал все как есть. Мама заметно расслабилась.
— Теперь, по крайней мере, понятно, кто катался на чертовой лодке. Что, конечно, не объясняет, почему лодка все-таки взорвалась.
— Программный сбой, — объяснил я, — или вирус.
— Угу. Сташю, подожди, мне надо кое-кому позвонить, — мама торопливо поднялась и вышла. Ведь она пошла звонить своим знакомым в ОЗ, подумал я с тоской. Прояснять ситуацию. Теперь к Витьке явится кто-нибудь с вопросами… впрочем, насколько я знаю группу «Бомба», они просто не откроют.
Я отхлебнул квас — он оказался приличным на вкус, хотя я никогда не любил самодельного. Но у мамы получалось — талантливый человек талантлив во всем.
Она вернулась, легко, как юная девушка, прошагала через комнату, уселась напротив меня. Чарли просеменил за ней и лег у ног хозяйки.
— Только не рассказывай мне опять зловещие истории про страшную ОЗ, которая уничтожает инакомыслящих! — предупредила мама. Я сжался.
— Тогда ты мне расскажи, — я старался не повышать голоса, — расскажи, почему гибнут именно они? Пусть не все гибнут, но со всеми что-нибудь случается?
— Твой Аркадий и твой этот руководитель в музее — это еще далеко не все, знаешь ли.
— Да? А Витька? И здесь тоже — внезапный сбой техники! Программная ошибка. Или вирус. А автобус?
— Автобус?! — мама выпрямилась. — А что с автобусом?
— А то, что я проверил пассажиров. Там была как минимум одна женщина… Василина Ленская — актриса из Челябинска, она увлекалась теми же идеями, что и Кэдзуко. Требовала установить памятник каким-то жертвам Первого Союза. То есть не сносить памятник — но это неважно сейчас. И она была в автобусе!
— Случайность, — успокаиваясь, бросила мама, — одна на весь автобус…
— Как минимум одна. У тебя все — случайность. Но не кажется ли тебе, что здесь уже есть какая-то связь, во всем этом? Я бы сказал, это надо проверить, но кто будет это проверять?
«Не те ли же самые люди, которые и организовали все это?»
— Это… не знаю, Сташю, — произнесла мама, — все это кажется мне таким невероятным. И этого материала все еще слишком мало.
— Мало? Могу добавить.
Я глубоко вздохнул и сказал:
— Я сам. Мой ровер тоже взбрыкнул на ровном месте. Никто не понял, что происходит. Мама, наш агент ОЗ приходил ко мне извиняться! Сказал, что не воспринял всерьез аварию с Диким, и вот теперь я стал жертвой похожего случая. Он понял, что случаи похожи… И я едва не погиб. А ты все не хочешь это понять.
Лицо мамы на глазах побледнело, покрылось тонкими морщинами — вот теперь я видел, как она стара. Господи, какая я сволочь… как же ей, наверное, было за меня страшно — все время, пока я был на Церере. Ведь у нее больше никого нет, совсем никого.
— Ничего не случилось в итоге, — поправился я, — я уже здесь, все хорошо. Но мы обязаны понять…
— Сташю… — хрипло сказала мама, — но ты-то… ты же не инакомыслящий. Не этот твой Ерш. Ты… очень хороший человек. Салвер. Общественник. Если к твоему Ершу у ОЗ или еще кого могли быть претензии, то в чем провинился ты?
— Я… был в какой-то мере близок с Диким. И на тот момент проникся его идеями. Я читал книгу, которую он мне дал. Сейчас я понимаю, что там большая часть — полный бред, но в первый момент, когда я читал… мне думалось, что, может быть, это и правда. Я засомневался во всем вообще.
— И что — таинственная и страшная ОЗ проникла в твои мысли и решила наказать тебя за мыслепреступление?
— Нет, за дружбу с Диким, — ответил я. Но мне и самому, признаться, эта версия стала казаться очень уж невероятной.
Но ведь не может не быть какой-то связи между всеми этими авариями и смертями.
— А что за книга? — спросила мама. Я прикрыл глаза, роясь в комме.
— Держи. Ерунда, конечно… Но похоже, она уже достаточно распространена. Да и автор пишет довольно талантливо, хотя и бред.
— Спасибо за доверие, — сухо сказала мама, — приняла книгу. Цзиньши… странно… что-то знакомое, но что — не пойму.
