Сам дядя Рей раньше служил, да и теперь работал программистом, но не это было в нем замечательно. Он уникальный человек, родившийся аж в ХХ веке14! Таких, как он, больше нет, хотя в дальнейшем может и будут… В 2012 году он, еще будучи молодым, умер от рака, тогда от рака многие умирали, его крионировали, и он пролежал мертвым восемьдесят лет. Только сейчас эту методику крионирования вроде бы восстановили, и скоро будут замораживать таким образом всех умерших — на всякий случай, вдруг когда-то изобретут бессмертие.
Но даже не это в Рее самое потрясающее. Проснулся он в ФТА, в богатой семье, в которой и вырос — семье Гольденбергов принадлежал огромный фармацевтико-биологический концерн. Так что он был самым настоящим, живым буржуем, капиталистом, кровопийцей! Но потом он с семьей поссорился, родной племянник его обманул и выгнал буквально нищим на улицу. Тогда для жизни были необходимы деньги, но в ФТА гражданам выдавали какой-то минимум — базис. Тем не менее, жизнь на этом базисе была очень скудная и тоскливая, к тому же их загоняли работать за тот же самый базис, совершенно не спрашивая, где они хотели бы работать или учиться. В общем, Рей не только буржуй, но еще и пролетарием побыл, и даже совсем нищим. Разве что вот в Зоне Развития он не жил. На нем проводили какие-то эксперименты, как раз с внедрением психоэффекторов. Мама тогда выполняла агентурное задание в ФТА и по ходу спасла Рею жизнь и помогла ему бежать. Еще с ними была девушка Мофана, но она потом погибла в Африке во время Освобождения.
С тех пор он жил в СТК и был счастлив. А с мамой они навсегда подружились. Вообще у мамы, если посмотреть, много друзей — ее товарищи по КБР, по Освобождению, у нас то и дело гостили какие-то люди из Польши, из Германии, Чехии, мы тоже туда ездили и с ними встречались. Но Рей всегда занимал особое место в ее жизни.
— А где тетя Галя? — спросил я. Обычно дядя Рей приезжал с женой. Он покачал головой.
— Чувствует себя плоховато. Я не хотел уезжать, но она сказала — давай уж, раз обещал. Я очень хотел на тебя посмотреть, а то тебя же и не поймаешь, ты вечно где-то болтаешься!
— Что с тетей Галей? — забеспокоился я, — серьезно?
— Ну как… в нашем возрасте знаешь, как — то одно, то другое. Подхватила сейчас рак легких, лечится.
— А, ну это пройдет, — я махнул рукой, — а что там сегодня на обед?
На этот раз мама приготовила мясные рулеты с картофелем и красной капустой. И опять, конечно, стряпала собственноручно. Мы уселись за стол. Чарли занял привычную позицию возле мамы. Избаловала она собаку…
— Очень вкусно! — похвалил Рей, орудуя ножом и вилкой. Мама улыбнулась.
— Здорово, что тебе нравится.
— Мне тоже нравится! — поспешил я подлизаться. В самом деле, рулеты получились очень недурные. — Ты вообще классно готовишь!
Мама вздохнула.
— Только на старости лет и понимаешь, в чем заключается жизнь. Я всегда потихоньку так себе мечтала… чтобы вот такая светлая квартира, собачка чтобы была, самой готовить, чтобы внуки в гости приходили…
Я хмыкнул с сарказмом.
— Извини уж насчет внуков.
— Да ладно, это я к слову. Не чувствуй себя обязанным!
— Да хватит уже, Ли, бабулю изображать! — встрял дядя Рей, — так я тебе и поверил. Хорошо, что ты себе наконец позволила то же, что и другие нормальные люди — собачку, какую-то долю покоя. Но можно подумать, ты только этим и живешь.
— Ну а чем я еще живу… книгу вот заканчиваю. А так — ничего особенного. За новостями, конечно, слежу, особенно Уральского региона. Вчера в Миассе мужчина покончил с собой. Расследуют сейчас, что случилось. Прыгнул с высотного здания.
— Мам, а что с тем автобусом? — вспомнил я. Такое трудно забыть.
— Выясняют, — ответила мама быстро, — пока ничего не понятно. Таинственный сбой техники. Это гадость, которую я просто ненавижу! Вообще никогда не любила технику.
— Да ладно! — вставил Рей.
— Да ладно! У вас, программеров, всегда все просто. Если что-то не работает, значит, пользователь виноват. Но кто здесь был виноват — техников проверили досконально, машина была исправна, когда выходила на маршрут. Что-то перещелкнуло в электронных мозгах, и тридцать шесть человек мертвы. Эксперты-инженеры ничего сказать не могут — почему такой сбой, как сделать так, чтобы такое не повторялось? — мама говорила с легким ожесточением.
— Вот видишь! — подытожил Рей. — Покой тебе только снится! Своей работы нет, так за чужую переживаешь!
— Да, мам, — кивнул я, — не понимаю, почему ты ушла из Совета?
Мама стала депутатом сразу после Освобождения и совмещала работу в ОЗ и депутатскую деятельность, сколько я ее помню. Когда я был маленький, она вообще была в региональном Совете Урала и Сибири, а потом — в краевом Уральском. Что, в общем, понятно, она все-таки в мире известна, не то что в Кузине.
— Знаешь, — сказала мама, — раньше существовало такое понятие — пенсия.
— Да и теперь Службу для здоровых людей с семидесяти уже не надо отрабатывать, — заметил Рей.
