Раньше, до войны, некоторые люди жили в коммунальных квартирах. Конечно, в далеком прошлом народ вообще как только не жил — и друг у друга на головах, и десять человек в курной избе, и по сорок в одной квартире, углы снимали. Потом стало получше, но все равно бывали общежития и коммуналки, и просто тесное жилье. Мама говорит, что в ее детстве в Кузине жилья уже хватало на всех, но в крупных городах, например, в Питере (он же Ленинград) все еще бывали коммуналки. Хотя сама она так не жила. Ну если не считать ШК, где у каждого по комнате, а душ был тогда общий на этаже. И казармы если не считать.
Вот коммуналка — это ведь как раз похоже на мою ситуацию. У каждого человека или семьи — одна комната, а коридор, кухня и ванная — общие. И люди так жили годами, даже иногда всю жизнь. И ничего, не мешали друг другу, как-то привыкали.
До чего же я все-таки избалованный индивидуалист, если соседи по квартире меня до такой степени напрягают!
Но я жил два с лишним года на Церере в маленькой комнатушке на пару с Вэнем, и там тоже все остальное было общее, и мне это нисколько не мешало, ведь так? Наоборот, было классно.
А на Земле, выходит, расслабился и впал в мещанское сибаритство. Уже хочется уюта. Хочется самому посидеть в одиночестве на балконе, листая Субмир или книжку, глядя на тополиную зелень. Думаешь, как было бы хорошо поставить тренажер обратно в гостиную, а не протискиваться каждый раз между ним и кроватью, да и на пианино наконец начать заниматься… Казалось бы, можно пойти и позаниматься, но как я буду мешать Ершу со Стрекозой? Они держат дверь обычно закрытой, и я к ним и не хожу — мало ли чем они там заняты?
И даже когда они ходят туда-сюда, мне неловко лезть к ним, у них и так никакой личной жизни нет. Жалко их все-таки, хоть они и дураки.
Если бы еще не эти постоянные звуки — то в кухне что-то гремит, то жужжит на непонятных режимах полотер, то играет громкая музыка, то Ерш насилует мой несчастный инструмент. Интересно, смогу я его перенастроить, или придется потом заказать новый, пусть местного производства?
Хорошо, что сегодня я приглашен к маме на обед, приезжает дядя Рей.
С утра я выругал себя за мещанство, влез в тренажер и как следует позанимался. Принял душ — к счастью, голубки еще крепко спали после ночной прогулки. В коридоре стояли новые туфельки Стрекозы — и опять неясно, где она их взяла, красивенькие такие, зеленые с бантиками.
Я позавтракал и сел работать. Спокойно поработал до полудня, в основном сегодня я готовился к очередным зачетам. Так скоро и первый семестр будет позади, я двигался прямо стахановскими темпами. Напоследок я все же позволил себе еще почитать раскопанные на днях новые документы, и это было очень интересно. За дверью уже началась жизнь — загремела танцевальная музыка, кто-то мылся в душе, работал полотер. Сосредоточиться стало сложнее — но это и к лучшему, иначе бы я точно опоздал к обеду.
В душе застрял Ерш, Стрекоза, уже свеженькая, чистенькая, порхала по дому, прибираясь.
— Привет! — сказал я.
— Доброе утро!
— Ну как жизнь?
— Отлично! Мы вчера так хорошо погуляли, дошли до озера! Ночь была очень ясная, полнолуние. Красиво!
— Ничего себе, — сказал я, — до озера тут километров шесть.
— Ну и что, мы привыкли ходить, — Стрекоза мило улыбнулась. Непонятно отчего я ощутил угрызения совести. Как будто у них не было другой возможности развлечься, как только ходить пешком, или на магнитку их кто-то не пускал. Ночью, впрочем, магнитка не ходит, тут надо пузырь или электрокат брать, если куда-то ехать. А там уже идентификация… вот черт.
— Ты на работу? — поинтересовалась Стрекоза.
— Я к маме. Пригласила на обед. А потом на работу пойду.
Я вышел из квартиры, спустился на лифте. В холле оказалось неожиданно людно — несколько дам оживленно беседовали. Я узнал бабушку со второго этажа, она у меня как-то спрашивала совета насчет искусственных суставов; Аню с первого — она балерина, ее весь дом знает. Еще две женщины были мне незнакомы, возле одной из них крутился палевый щенок-ретривер, месяцев пяти-шести на вид.
— Вон Стас идет! Стас! — позвала меня бабушка. Совсем забыл, как ее зовут. Я подошел к женщинам, щенок радостно бросился ко мне, я подставил ему ладонь.
— Добрый день! Что за собрание жилсовета? Случилось что?
— Случилось! — кивнула бабушка. — У Ани туфли пропали!
— И у меня подушка из шезлонга! — добавила хозяйка ретривера. — Но это давно уже. Я не обратила особого внимания, а вот теперь Аня говорит про туфли, и я вспомнила.
Балерина, тоненькая, и не то чтобы изящная, скорее угловатая, выглядела растерянной.
— Если бы какие-то туфли, ладно… Но у меня ортопедические, их делают по спецзаказу, а эти вообще мне подарил один знакомый, они еще и дизайнерские, штучные. У меня ноги же болят… Я вчера уборку делала, выставила их перед дверью, чтобы не мешали.
