На тротуаре Диану обгоняли пешеходы, тоже спешащие на служение. Девушка глядела им в спины. Как ни старалась, она не могла заметить среди них тех самых мускулистых исполинов и прекрасных дев с изящной фигурой, коих она привыкла видеть на постаментах. Если учесть, что те скульптуры изображали атлантов в натуральную величину, то современный средний атлант едва перегонял ростом локоть своего предка. В однотипной, напоминающей поповскую рясу широкой одежде атланты вытекали из своих домов и, подобно единому организму, бездумно текли по тротуару к главной улице сектора. Там их ожидал спуск в метро и быстрая дорога до площади Марии.
Ни Диана, никто из её ныне живущих родственников не застал те времена, когда по этим улицам задумчиво ходили гордые гиганты, размышляя о научных трудах. В последнее время об открытиях и достижениях, не связанных с единой религией, будто нарочно старались умолчать. На телеканалах всё меньше оставалось научно-развивающих передач, посвящённых чему-нибудь, кроме Мариизма, новостей о богохульниках и гневе высших сил.
– Ба, почему мы должны туда ходить, если ты каждый вечер молишься за всех нас? Какой-то завет гласит, что молитвами нельзя злоупотреблять. Так где же здесь логика? – внимание Дианы привлёк вопрос мальчишки двенадцати земных лет на вид. Мальчик шёл рядом с фигурой в тёмно-зелёном платье, напоминающем ганарскую шкуру.
– Цыц, ты! – крикнула сухим голосом идущая рядом фигура и взмахнула крючковатым пальцем перед лицом мальчика. – Скверная примета – логику в деяниях святой Марии искать! Наш император и патриарх наш – самые близкие её, и коли говорят – значит надо! А логикою этой… Сам Технодьявол управляет.
От слов старухи девушке стало дурно, и она сделала шаг назад. Пытаясь сосредоточиться, она вспомнила одно из первых наставлений отца: отторгать то, что противоречит здравому смыслу. «Когда идеал навязывают насильно, пропадает и стремление стать лучше. А без этого нет и жизни», – внезапно проговорил басистый голос отца в голове Дианы, словно он шёл рядом с ней.
Дальше она шла, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, но краем уха всё же интересовалась, что эта старушенция может ещё выкинуть.
– Что ж вы делаети, преступники?! И против Марии идёти, себя гробити! – на этот раз крючковатый палец развевался перед парнем и девушкой, что стояли на углу. Завидев старуху, они выключили световые экраны атланфонов и ушли прочь. Диана тоже решила не медлить и скрылась за поворотом.
Словно тощий ручеёк впадал в мощную быстротечную реку, маленькую улочку резко прерывал проспект.
Как и все улицы в Атлантиде, проспект обозначался иероглифной строкой. Значения иероглифов никто не понимал, благо, сами иероглифы изображались легко и быстро. Знаковое название улиц присутствовало в каждом электронном путеводителе, поэтому ориентироваться атлантам не составляло труда.
По проспекту медленно протекала струя воздушного транспорта на пути к храму. Компактные аиркары послушно парили над мостовой друг за другом, строго соблюдая высоту полёта.
Внезапно над крышами парящих машин пронеслись аирбайки. Оставляя блекло-голубой след антимагнитной панельки, гонщики неслись на трижды превышенной скорости, разрезая воздух заострённым передним крылом. Броская одежда и шлемы атлантов подходили под дизайн байков, что делало каждого гонщика уникальным. Кто-то ехал, привстав на подножке, некоторые же забирались с ногами на сиденье и держались за огромные рога руля одной рукой. Гнали они без глушителей, отчего грохот двигателей заложил уши всему проспекту.
Когда лихачи скрылись за поворотом, бабка с малышом отстала от молодой пары и схватились за грудь. Дьявольский рык смолк, и главный проспект некоторое время казался необычайно тихим.
Единственное, за что Диана любила его – это разнообразие. Здесь кончался душный спальный район, усеянный до ужаса похожими домиками. На проспекте располагались школы, маленькие магазинчики и прочие рабочие здания. Неподалёку был и завод, как и многие, основанный при поддержке Мариизма. Её маме пришлось сюда устроиться, когда отцу почему-то перестали платить деньги. Девушка уже издали видела его вытяжные трубы, уходящие под самый хрустальный купол.
Вскоре она поравнялась с самим их истоком. Серое строение почти не имело окон, кроме вентиляционных решёток. Прямо над дверями блестела огромная икона Матери Марии – два больших ядовито-жёлтых глаза блестели на кислотном четырёхпалом следе. Иногда казалось, что зрачки в отлитых из золота глазницах чуть шевелились, будто ненавязчиво наблюдали за происходящим на улице.
