Даган выглядел так, словно из его и без того долгой жизни вычеркнули годы. У меня возникло ощущение, что он с трудом переносит хаотичную энергию Мари.
— Не надо. — И с этими словами он ушел.
Примерно через час после этого мои травы были аккуратно разложены не только по цвету и месту происхождения, но и по тому, насколько красивыми они казались мне в детстве. Кардамон явно одержал победу в этой категории, и моя скука достигла своего пика.
Я встала, сцепила руки, занесла их над головой и наклонилась вперед, чтобы размять спину после долгого сидения над сухими листьями.
Мой гул удовольствия от освобождения был внезапно прерван хриплым горловым звуком.
— Не хочу жаловаться на вид, птичка, но, боюсь, мне нужна помощь.
Мой желудок словно споткнулся о скалу. Я знала этот голос.
Я вскочила.
Передо мной стоял мой тревожно-красивый сокамерник. Не мертвый, но и не далекий от этого. На нем были лишь штаны, изодранные на икрах и заляпанные грязью. Его волосы прилипли ко лбу от пота и грязи, а одной рукой он держался за полку.
Сейчас было не до того, чтобы обращать на это внимание, но его грудь и живот были великолепно вылеплены. Блестящие от пота и покрытые мелкими темными кудряшками. Его порезанные руки сгибались, когда он стискивал зубы и удерживал себя в вертикальном положении. Несмотря на явную боль, он одарил меня самоуверенной улыбкой, которая одновременно очаровывала и раздражала. Он определенно поймал меня на том, что я засмотрелась.
Я постаралась отвести глаза, как подобает
Я бросилась к нему, но не стала обхватывать его громадную фигуру — даже раненый, он выглядел так, будто мог раздавить меня одной рукой, если бы захотел, — а вместо этого легонько опустила его на кровать в лазарете и захлопнула за нами дверь. Его тело ощущалось в моих руках как холодная сталь. Отсутствие тепла, исходящего от него, беспокоило меня. Слишком холодно и липко.
Он потерял много крови.
Незнакомец закрыл глаза, издав болезненный стон.
— Что случилось? — спросил я, наполняя таз теплой водой и антисептиком. Как он вообще смог выбраться из камеры и бродить по замку? Когда на каждом шагу, в каждом закоулке и коридоре стоят стражники?
— Это просто небольшая стычка. Уверен, ничего страшного.
Тревога ползла по моей шее, как пауки.
— Можешь показать мне?
Он осторожно убрал руку, и я тут же поблагодарила себя за ужасы военного времени, свидетелем которых я была последние несколько лет в Аббингтоне, — не столько ради медицинского опыта, сколько для того, чтобы не задыхаться от ужасов и не пугать пациента.
Успокоить его было не менее важно, чем наложить швы.
Огромный кусок плоти был вырван прямо между ребрами. Под мышцами почти виднелась кость.
— Это худшее, что ты видела, птичка?
— Даже близко нет. Как ты и сказал, просто небольшая
Он слегка отшатнулся, когда моя ткань впервые коснулась раны. По десяткам других шрамов на его руках и торсе я понял, что это была не первая его схватка. И все же, когда он снова вздрогнул, я почувствовала необходимость отвлечь его, как он сделал это для меня в ту первую ночь в подземелье.
— Как ты выбрался? — спросила я, очищая рану. — Я подумала, может, что-то случилось…
— О, птичка. Ты волновалась за меня? Боялась, что найдешь мою голову на колу?
Мой рот открылся, но я не смога быстро придумать остроумную колкость. Я действительно беспокоилась о нем или, по крайней мере, о том, что его судьба означает для моей собственной. Его брови взметнулись вверх, и он быстро отвел глаза. Но мелькнувшее в них недоверие удивило меня.
Несмотря на это, он уклонился от ответа на мой вопрос, явно не желая делиться своим способом побега.
Эгоистичный урод.
— Они знают, что ты выбрался из замка… или вернулся в него? Почему ты вообще еще здесь? — спросила я.
— Когда я подцепил эту гадость, у меня было не так много других мест, куда я мог бы пойти. — Он поморщился, когда я выскребала грязь из особенно помятого участка его бока.
— Значит, ты вернулся в замок, из которого только что сбежал? Я подумала, что такой человек, как ты, просто продолжит бежать.
— Значит, кто-то очень глупый?
— Это ты сказал, а не я.
Он нахмурился.
Но я не могла перестать проверять дверь лазарета. Не ворвется ли в любой момент Барни, Берт или другой солдат и не убьет ли его? Или меня, за то, что я ему помог?
Я должна была работать очень, очень быстро.
— Если ты не заметила, птичка, на многие мили здесь нет ни одного города или деревни. Какие у меня шансы бежать несколько дней с такой травмой?
— А ты не боишься, что они поймают тебя здесь?
Пока я работала, он гримасничал и пожимал левым плечом.
— Я не самый главный приоритет для солдат. Мы на войне, ты же знаешь.
Я сглотнула, надеясь, что он прав.
Он с удивлением посмотрел в мою сторону, приподняв бровь.
