В рукаве Силки торчит отравленный дротик, не причинивший ей ни малейшего вреда. Велли пыталась защититься. Постоять за честь новичков. Вероятно, ей едва хватило сил, чтобы выдуть дротик из трубки. Я ее бросил, как она и боялась. Ослепленный желанием намалевать свой плакат, я оставил подлинное сокровище без присмотра.
– Она должна была умереть, и ты тоже, – продолжает Силка. – Иначе мне не вернуться к своим.
– Свои есть у всех, – говорю я. – Думаешь, твои близкие смогут это забыть? Мои точно не смогут.
Эх, Сид! Забудь меня, отрекись от меня. Плюйся, услышав мое имя. Неудача со взрывом арены – ничто перед лицом этой смерти.
– Я всем расскажу, как было дело, когда вернусь домой.
– Никуда ты не вернешься, Силка. – Вынимаю из-за пояса топор. Никто из нас не вернется домой. Я убью ее, Сноу убьет меня. У этих Игр не будет победителя.
Плакат для второй Квартальной Бойни.
Отшвырнув голову Велли в сторону без тени сострадания или уважения к смерти, Силка упрощает мне задачу. Пятно от шоколада на скуле, размазанного вместе со слезами в ночь нашего одностороннего перемирия, тоже помогает. И, наконец, ее слова: «Именно мне выпадет честь восславить Капитолий!»
Мы вступаем в схватку на топорах. Хотелось бы сказать, что я превосхожу ее по скорости или по силе, однако мы примерно равны. Тренировали ее превосходно, но у меня есть преимущество, которым Силка не может похвастаться. Помните тех тридцать с лишним верных союзников, которыми я хвастался перед распорядителями? Я чувствую, что все они стоят у меня за спиной!
Первый удар направлен мне прямо в голову, словно она хочет разрубить меня на две половинки. Я ухитряюсь его блокировать. Ответным ударом задеваю ей ногу, брызжет кровь. На лице Силки проступает удивление. Не ожидала, что смогу прорваться сквозь ее защиту. Может, я и не тренировался на трибута с рождения, мисс Силка, зато топором махал побольше вашего, пока варил самогон и помогал матери-прачке.
Да и после смерти Ампера я не зря с такой яростью бросился крушить арену топором. Это оружие лежит в моих руках как родное.
Варварство. Зверство. Кровища. То, что происходит дальше, никак не приукрасить. Мы осыпаем друг друга градом ударов, и некоторые попадают в цель. Наши топоры сцепляются, и Силка бьет меня коленом так сильно, что я вижу звезды. Я уворачиваюсь, ее топор застревает в дереве, и, пока Силка пытается его вытащить, мое лезвие вонзается в ее ляжку. Она резко поворачивается и рассекает мое бедро. Топоры вновь сцепляются, я бью ее в лицо рукояткой, вышибая пару зубов. Однако в конечном итоге ее подготовка приносит свои плоды. Силка вычерчивает над головой замысловатую петлю, я отвлекаюсь, лезвие неожиданно опускается, и, прежде чем я успеваю сгруппироваться, она вспарывает мне живот.
Я ахаю. Она бьет снова, вышибает из моих рук топор. Ощупываю ущерб. Все плохо. Силка надвигается. Я поворачиваюсь, чтобы убежать, она хватает меня за шею, перекрывая доступ воздуха. Перед глазами плывут черные точки, я чувствую, что мне конец, и вдруг взгляд падает на обезглавленное тело Велли. Нельзя, чтобы Силка победила! В последнем усилии я вытаскиваю из-за пояса нож и втыкаю куда-то у себя за плечом. Вопль. Шея свободна, и я бегу, не вникая, куда попал.
Зажав рану обеими руками, я несусь зигзагами через лес, обезумев от боли и страха. Ветки бьют по лицу, ноги путаются в корнях, тело бьется о стволы. Моя единственная цель – удалиться как можно дальше от воплей Силки. Она настигает. Ноги начинают заплетаться, и тут запах паленых жуков приводит меня к прогалу в живой изгороди. Божья коровка, божья коровка, а вот и я! Теперь их дом предлагает мне и спасение, и возможность подготовиться к новой атаке. Кто знает, вдруг эта любительница Капитолия и дурацких правил, ядовито-зеленая профи побоится сунуться за мной за пределы арены!
Шатаясь, я выхожу к обрыву. В лицо бьет горячий воздух, поднимающийся из каньона. Дальше бежать некуда, и я поворачиваюсь к противнику. Наплевав на установленные пределы, Силка выходит из кустов вслед за мной. Теперь я могу рассмотреть ущерб, который нанес ей ударом ножа: одна глазница пуста. По сравнению с моими вываливающимися кишками – ерунда. Силка без колебания замахивается топором и швыряет его в меня. Колени подгибаются, как картонные, я падаю на землю. Топор летит в каньон, просвистев у меня над головой.
И тогда я вспоминаю о силовом поле. И о том, что случается с падающими предметами. Смотрю, затаив дыхание, как свершается то, что любовь моей жизни назвала бы иронией судьбы.
Силка стоит, прижав руку к пустой глазнице. Здоровый глаз щурится, разглядывая мою рану, она прикидывает время смерти. Затем раздается свист, Силка удивленно глядит на вспыхнувший на солнце топор, и с глухим звуком тот вонзается ей в голову.
