Проходят дни. У меня здесь свое расписание. Ничего, кроме размышлений о последствиях моих действий на арене. Прекрасная демонстрация того, что я сам лишил себя всего. И я не получаю ни малейшего удовольствия, гадая, кто сейчас за это расплачивается. Бити. Мэгз. Вайресс. Наверняка их всех пытают, чтобы узнать имена сообщников. Тех, кто сочувствует мятежникам, кто изготовил бомбы в виде подсолнухов и сплел ожерелья из запальных шнуров. Распорядителей и миротворцев, которые помогли их пронести. Надеюсь, команду подготовки и Эффи пощадили, ведь они всего лишь капитолийские пешки. Сомневаюсь, что кому-то пришло в голову подозревать Друзиллу и Магно Стифта, да мне на них и плевать. Плутарх? Я до сих пор не уверен насчет его роли во всем этом, однако он был прав насчет солнца и искусственных холмиков, а без этой информации я не смог бы справиться с задачей. Союзник ли он? Капитолийский агент? И то и другое? Невозможно узнать.
Думать о своих родных и близких я даже не рискую. Все, что я делал, каждый мой выбор основывался на том, что моя смерть их защитит от любого вреда. Сноу обещал мне это в библиотеке. «Без тебя Ленор Дав и твоя семья проживут долгую и счастливую жизнь». Как выразился Бити, если бы он умер, Ампер был бы жив. Сноу хотел, чтобы он страдал, наблюдая за казнью сына, иначе и смысла нет. Насколько я понимаю, Сноу нужен победитель для его драгоценной Квартальной Бойни, поэтому он передумал и решил меня не убивать.
Ситуацию усугубляет и то, что проступки Бити были тайными, а мои транслировали по телевизору на всю страну. Или нет? Понятия не имею, каким образом перекроили мои усилия, что они вымарали, как все перетасовали. Возможно, в эфир не попало ничего значимого, и эффективность моих плакатов свели на нет. Тогда и наказание должны смягчить.
С тех пор как я прибыл в Капитолий, я не раз публично бросал вызов Сноу и его Квартальной Бойне. Даже после личной встречи в библиотеке я продолжал выставлять свое неповиновение напоказ. Если Инцитат Мираж, распорядитель парада, получил блюдо отравленных устриц, то какое же блюдо Сноу готовит мне?
Судя по смене освещения за окном, проходит примерно неделя. Мое одиночное заключение продолжается. Изоляция пугает чуть ли не больше, чем жуткая лаборатория. Беда, если начинаешь скучать по переродкам, но мне отчаянно не хватает компании.
Булочки черствеют, молоко начинает скисать, однако я продолжаю их поглощать, поскольку аппетит у меня волчий. Я мечтаю о еде, представляю свежие сливы, картофельное пюре, тушеного кролика, яблочный торт. Удастся ли попробовать его снова? Вряд ли. Если я попаду домой, то детские праздники останутся в далеком прошлом. Да и не вернусь я домой. У меня будет дом в Деревне победителей, со всеми прелестями цивилизации, о которых говорил Бити. Надежное электричество, горячий и холодный воздух, унитазы со смывом и сколько угодно горячей воды, стоит лишь повернуть кран. Не надо ни качать воду насосом, ни рубить дрова. Как в моей нынешней тюрьме.
Вероятно, празднование отменили из-за моего мятежа. Может, меня держат здесь для публичной казни. Надежда есть.
Я начинаю подолгу просиживать в ванне. Полотенце, которое я когда-то набросил на камеру, убрали, но я не утруждаюсь завесить ее снова. Меня просто накачают успокоительным и уберут его. Или снова меня закуют. Смысла нет. Я мокну в горячей воде часами, смотрю, как сморщивается кожа на руках и ногах, как от шрама отпадают куски мертвой плоти. Меня преследуют образы с арены. Смерть за смертью. Те, которых не видел, вроде резни у Рога изобилия, я представляю. Пытаюсь вспомнить остальных сорок семь трибутов плюс Лулу. Система цветов Мейсили немного помогает, но все равно половину ребят я позабыл. Дистрикт-5, Дистрикт-8 преданы забвенью.
Пустующая кровать Вайета напрягает, и я вместе с покрывалом перемещаюсь на диван в гостиную. Телевизор никак не реагирует на мои попытки управлять им с помощью пульта, начинает включаться и выключаться сам собой. Мне скармливают нарезки из старых Голодных игр, созданные специально для меня. Кровавые подробности, запуганные дети, безнадега. Редко такое увидишь по «Капитолий ТВ»: низкобюджетное мероприятие без всяких потуг на зрелищность, в отличие от сегодняшнего фееричного действа. Горстку детей просто бросали на старую арену с каким-то оружием. Ни костюмов, ни интервью.
Однажды вечером в мои сны врывается чарующая мелодия. Я резко просыпаюсь с именем Ленор Дав на губах. Телевизор включен. На экране девушка в платье с разноцветными оборками поет незнакомую песню, положенную на знакомый мотив.
Она выступает на сцене с потрепанным задником перед капитолийской публикой в старомодной одежде. Тетушка Мессалина с дядюшкой Силием туда вполне бы вписались.
