Беда в том, что я не знаю, где мы. Положению солнца доверять уже нельзя, и я надеюсь на какие-нибудь ориентиры. Минут через десять мы натыкаемся на черничные кусты со сломанными ветвями, где я прятался в первую ночь. Из зарослей остролиста я выбрался совсем не там, где вошел!
– Здесь меня нашла Лулу, – говорю я Мейсили.
– О, черника! – К моему ужасу, она достает мисочку и начинает собирать ягоды.
– Ты ведь знаешь, что есть их нельзя?
– Конечно, знаю. У меня отрава кончается, нужно пополнить запас.
Похоже, дротики ей достались обычные, она сама превратила их в смертельное оружие. Мейсили разминает ягоды в сочную пасту.
– Тебе и правда нужно заниматься этим прямо сейчас? – Уже позднее утро, и я начинаю нервничать.
– Куда нам спешить, Хеймитч?
Отступаю. Она знает, что у меня есть секрет, которым следовало бы поделиться, и этим пользуется. Так и с Ленор Дав вышло, наверное.
Мейсили сцеживает немного жидкости в пузырек в форме сердца, висящий у нее на груди.
– Это для духов, так что крышечка прилегает плотно. Жаль, маленький… Как она умерла? Я про Лулу спрашиваю.
– Цветов понюхала, – говорю я. – Ампер рассказал мне про Вайета.
– Он ее защищал. Когда Вайет умер, она сбежала. Я пыталась ее догнать, но потеряла на горе. – Мейсили вытирает мисочку листьями. – Интересно, что думают про это дома? Наверняка все болеют за тебя.
– Разве что до удара гонга, потом уже нет. Это ты пыталась держаться с новичками. Я болел бы за тебя.
– Пытаться одно, делать – другое.
– Я даже не пытался. – Само собой, я тоже пытался много чего сделать, однако в эфир это не попало. И одних усилий недостаточно. Что ж, теперь я знаю, куда идти. Может, хоть с изгородью у меня получится.
Мы шагаем молча, поглядывая по сторонам на случай появления профи, новичков и переродков, но никого не встречаем. Иногда проходим мимо жертвы наводнения, мимо деревьев, из которых сочится кровь вместо сока, мимо зияющей дыры на месте взрыва, откуда вытекла прозрачная слизь и заляпала все кругом, мимо пенька, изрыгающего сернистый светящийся газ, и обходим их, держась подальше.
Я останавливаюсь, чтобы осмотреть трех мертвых лис-переродков с оранжевым, как закат, мехом, которые отравились птичьими яйцами.
– Как думаешь, для чего их вывели? – спрашиваю я.
– Наверное, воровать у нас еду, – предполагает Мейсили.
Или пожирать нас, думаю я, вспоминая белок. Кто знает? Может, их запрограммировали на меня.
Зарослей остролиста мы достигаем к полудню.
– Это лабиринт, – объясняю я Мейсили. – Нет смысла пытаться его пройти. Он тянется на многие мили.
– Каков план?
– Прорубимся напрямик и посмотрим, что там с другой стороны. – Я роняю рюкзак на землю, закатываю рукава и достаю свой длинный нож.
Мейсили изучает заросли – в высоту, в длину, – затем подходит ближе и разглядывает листья и крапчатые ягодки.
– Что-то с ними не так. – Она оглядывается на лес позади нас. – Впрочем, ничего нового.
– Вчера я провел тут много часов, и самое худшее, что со мной случилось, – я заблудился. Думаю, цель лабиринта в этом, – заверяю я.
Мейсили снимает рюкзак и достает кинжал, доставшийся ей от Барбы. Мы проскальзываем в прогал, проходим футов десять по прямой тропинке и останавливаемся на повороте, где она уходит в лабиринт. Я расправляю плечи, глядя на север.
– Здесь мы и пойдем. И чем быстрее, тем лучше.
– Ясно. – Мейсили встает рядом со мной. – На счет три?
Я киваю, и мы считаем вместе, медленно поднимая оружие.
– Раз, два, три!
Мы опускаем клинки одновременно, прорубаясь сквозь листву. Не успеваем закончить первый удар, как дюжины ягодок спрыгивают с веток и облепляют нам руки. Мы оба вопим и начинаем их отдирать.
– Что это за дрянь? – кричу я.
– Божьи коровки!
Да ладно!.. Я поднимаю руку и вижу: действительно, божья коровка или вроде того. Эти твари облепили мне руки, вгрызлись в плоть, за считаные секунды раздулись до размеров желудя и начинают взрываться, брызгая мне в лицо моей же кровью.
Мейсили уже выскочила из зарослей, я несусь со всех ног за ней следом.
Оба кричим во все горло и бегаем кругами, пытаясь стряхнуть жуков, вцепившихся в кожу. Присосались так крепко, что не вынешь.
– Тащи, как пинцетом! – велит мне Мейсили. – Тащи!
Она все еще танцует на месте, но уже достаточно успокоилась, чтобы хватать жуков по одному и вытаскивать.
Я следую ее примеру. Кровососы вгрызлись глубоко, не хуже клещей. Если ухватить ближе к голове и медленно потянуть, насекомые выходят вместе с хоботками, брызгаясь кровью. Как следует уперевшись ногами в землю, я шепчу: «Жук за жуком, жук за жуком…», освобождая от них руки, шею, лицо. Срываю с себя тунику и штаны; по счастью, под ткань почти никто не забрался. Избавившись от паразитов, я принимаюсь за Мейсили, которая была без рукавов, и ей здорово досталось. «Жук за жуком, жук за жуком…»
Она вся дрожит, и, что бы вы думали, я тоже! «Жук за жуком, жук за жуком… – повторяем мы вместе. – Жук за жуком…» Когда вынимаем всех, что на виду, Мейсили тоже раздевается до белья.
– На спине есть?
