— Рыжего притащить ко мне ещё живым! Я сам ему язык с зыркулями вырежу, собственноручно! Остальных двух порвать на лимонные дольки! Чтоб даже матери родные их по кускам собрать не смогли! — прогремел дрожащий от нетерпения гневный голос взбесившегося Ждана Зайца.
Дважды повторять не пришлось, и при последних словах главаря вся ватага разбойников дружно ринулась на троих друзей, приготовившихся подороже отдать свои жизни.
— Идите сюда, собаки! — сжав могучие кулаки, громко и презрительно бросил в лицо противникам Ратибор за мгновение до того, как четыре десятка двуногих псов, более похожих на рой рассерженных ос, дружно накинулись на них.
Начальник городской стражи Орёлграда, а по совместительству и личной охраны князя Изяслава Светозар, мощного телосложения муж тридцати шести лет от роду, с лохматой копной каштановых волос, длинной, окладистой бородой чуть ли не до живота и уже появившимся за несколько лет праздной жизни слегка заметным брюшком, восседал за столом и неспешно потягивал медовуху, с ленивым интересом посматривая в окно. Дело в том, что сидел он в избе, окошки которой выходили аккурат на таверну «Хромая лошадь». Захаживал Светозар в этот дом частенько, чтобы совместить приятное с полезным: повидаться с вдовушкой Фёклой, что жила тут одна с детьми уже несколько лет после пропажи мужа, да заодно поглядеть на ненавистный кабак, что так мозолил ему глаза. Мужа-то Фёклы, Гостимира, он знавал в своё время неплохо, ведь тот служил под его началом. И знал, что обладал он вспыльчивым характером и был подвержен вспышкам ярости. Особенно когда накатит кувшинчик медовухи… Но также Светозар знал, что Гостимир никогда не пропал бы так внезапно, ничего не взяв с собой и не сказав ни слова на прощание своим жене и четырём деткам, коих любил безумно. Фёкла была женщина работящая, не глупа и недурна собой. Да и отношения у них ладились. Не без ссор, конечно! Всякое бывает! Но всё же жили Фёкла с Гостимиром по большей части тихо, мирно. Малые дитятки подрастали, и ничто не предвещало беды. И вдруг на тебе, исчез! Как сквозь землю провалился! Ничего не прихватил из хибарки, никому даже несчастного словца не буркнул напоследок, оставив ещё и детишек расти без отца. Чудеса прямо! А Светозар в чудеса не верил. Не в такие, по крайней мере, ибо пожил он достаточно и повидал всякого. И хмуро глядя в оконце на ненавистную харчевню, он хорошо представлял себе, куда мог деться Гостимир. Но доказательств не было. Как и свидетелей.
«Зашёл, поди, в кабак-то этот, как с Фёклой тогда поцапался слегка. Зашёл, накатил медовухи… Ну а дальше… Местных-то старались разбойники не цеплять, тем более стражей, но бывают ведь исключения из любого правила! Зашёл и не вышел из него. Не он первый, не он последний. Закопали, поди, на заднем дворе-то! Вот и эти трое пришлых чужаков наверняка не выйдут из трактира. Судя по характерному шуму и тому, что в „Хромой лошади“ собралась вся шайка Ждана Зайца в полном составе (чтоб ему и нос отрубили, окаянному), поди, разделывают уже чужаков на куриные окорочка… Эх, да чтобы Изяслав провалился вместе с братцем своим… Велел ведь не трогать „горячо любимого“ дальнего родственничка… Отношения, видите ли, не хочет портить с его отцом Кулбахом да всей егошней роднёй… А то, что творит Ждан, это нормально?! Да, пригрел на своей груди князь змею-то гремучую…» — грустные думы одолевали Светозара.
В корчме тем временем слышался шум идущей драки. Побоище было в самом разгаре. Крики, стоны, ругань и проклятия сыпались как из рога изобилия. Всё это сопровождалось какофонией бьющейся посуды да глухими звуками ударов, свидетельствующими о том, что в ход идёт всё, что попадается под руку, а так же падающими телами с разной силой грохота. С улицы, в одно из окон «Хромой лошади», в небольшую щель между ставнями за происходящим увлечённо наблюдал тощий белобрысый паренёк лет семнадцати. На его лице отображались поочерёдно такие эмоции, как недоверие, удивление, страх и восхищение. Периодически парнишка вытягивал шею, стараясь лучше рассмотреть творящееся в кабаке действо, удивлённо качал головой и восхищённо цокал языком.
Светозар не выдержал, нетерпеливо выглянул в окно и окликнул любопытного юношу.
— Ну, что там?! Чего-то долго возятся, — пробурчал начальник городской стражи угрюмо.
Паренёк нехотя оторвался от, без сомнения, очень увлекательного зрелища, что предстало пред его очами, и опрометью бросился к Светозару.
— Там такое!.. Такое там!.. Во-о-о-т-т-т! — только и смог, запыхавшись, выдавить он.
— Да чтоб леший порвал твою задницу прямо по шву, Дынко! — вспылил Светозар. — А ну, приведи свою единственную извилину в порядок, сын барана и козы, да доложи внятно, что там происходит?! Пришлых уже пустили на отбивные?
— Там ещё вопрос, Светозар, кто кого на отбивные пустит! — выпалил Дынко, лишь с полгода как вступивший в ряды городской стражи и потому бывший сейчас на побегушках у своего начальника.
