На Яромире в этот момент повисли трое. Быстро стряхнув их с себя, он ударом ноги размозжил одному из упавших череп. Второй успел вскочить, но тут же получил сокрушительный удар кулаком в живот, после чего согнулся задыхаясь; Яромир быстро взял его за волосы и всадил со всей силы своё правое колено в лицо бедолаге. Раздался хруст сломанной лицевой кости, брызнула кровь ручьём, и боец, уже без сознания, медленно завалился ничком в лужу собственной крови, хлеставшей у него из сломанного страшным ударом носа. Но ещё до того как он упал, Яромир взял третьего, пытавшегося уползти куда-то на карачках противника одной рукой за шкирку, а другой за пояс да запустил его с невероятной силой прямо в каменную стену харчевни, что была от них недалече. Опять раздался хруст ломающихся костей, разбойник сполз по стене и затих в неестественном положении. Яромир же планомерно стал продвигаться вперёд, к Ждану Зайцу, снося мощными ударами любого, кто вставал у него на пути. И вот он оказался прямо перед главарём, уложив последнего бандита, что вырос у него на дороге, просто свернув ему шею одним быстрым движением своих могучих рук. Испуганный взгляд Ждана Зайца выражал массу эмоций: гнев, удивление, смятение и ужас поочерёдно сменяли друг друга. Он остался один на один с находившимся перед ним мрачным богатырём; помочь уже было некому, ибо вся его оставшаяся стоять на ногах ватага, человек пятнадцать всего, оказалась очень занята, пытаясь спастись от крушащего всё на своём пути Ратибора с дубовой лавкой наперевес, которая поистине стала грозным оружием в лапах рыжеволосого гиганта.
Яромир пошёл на Ждана. Тот, хоть и являлся последним подлецом и негодяем, но всё же трусом не был и волей обладал изрядной. Взяв себя в руки и не тронув свою украшенную драгоценными каменьями саблю, больше подходившую для какого-нибудь парада, чем для реального боя, он достал из-за пояса старый проверенный нож и бросился на Яромира. Сколько потасовок атаман пережил, скольких людей отправил на тот свет этим ножом! Удар чуть сбоку, снизу вверх, резкий и стремительный, был рассчитан на то, что нож вонзится в шею Яромиру и бой будет закончен тут же. Да вот только не учёл Ждан по прозвищу Заяц одного: несмотря на свои внушительные габариты, Яромир так же, как и Ратибор с Мирославом, обладал прекрасной реакцией. Недаром они втроём с детства постоянно упражнялись в стрельбе из лука, пуская друг в друга стрелы с тупыми наконечниками.
Яромир поймал на лету Ждана Зайца за кисть с тесаком и сильно её сжал. Раздался глухой хруст, вожак разбойников вскрикнул от пронзившей его боли и инстинктивно выпустил из сломанной длани нож, который на лету подхватила вторая рука Яромира, с ходу молниеносно всадив лезвие снизу вверх в кадык оппонента. Тот умер мгновенно, ещё до того, как его обмякшее тело медленно опустилось на пол таверны. Так и не закрывшиеся после смерти глаза Ждана не выражали ничего, кроме безмерного удивления.
Оставшиеся лиходеи на несколько секунд замерли; смерть главаря выбила их из колеи и сильно ошарашила. Но тут же раздалась отборная брань, и остановившиеся было бандиты кинулись к своему оружию. Шутки кончились. Последнему десятку головорезов, ещё находившемуся на ногах, стало ясно, какую чудовищную ошибку они совершили, решив потягаться с тремя гостями врукопашную.
Похватав кому что под руку попалось, свои (аль чужие) палаши да кинжалы, они бросились на того, кто стоял ближе всех, то есть на Ратибора. Но тот, явно войдя во вкус, мигом уложил первых двух негодяев, орудуя лавкой, как добротной дубовой дубиной. Разбойники попятились, а первый их ряд развернулся копчиком к рыжеволосому исполину, пытаясь лихорадочно дать стрекача. Но было поздно — скамья тут же опустилась им на спины, уложив ещё парочку джентльменов удачи, и наконец разлетелась в щепки.
