Остальные головорезы кружили вокруг троих друзей, как шакалы, выжидая момент для нападения. Несмотря на понесённые потери, они всё ещё не сомневались в победе. Четыре десятка на троих, как-никак! Вот ещё один верзила подскочил к Яромиру и ударил стулом уже его. Яромир прикрыл ряшку рукой, и стул развалился при ударе об могучий бицепс богатыря. После чего правый крюк Яромира въехал точнёхонько в челюсть любителю стульев; того подкинуло в воздухе, и, пролетев несколько метров по красивой дуге, горемыка врезался в толпу своих товарищей, опрокинув часть из них.
Мирослав хоть и уступал по росту, силе и природной мощи двум своим друзьям, но являлся куда более проворным и ловким. Он не позволял разбивать о себя стулья. Попасть по нему была та ещё задачка. Вот он пригнулся под ударом и ловко, с быстротой молнии, всадил свой хук в ответ. В следующий момент увернулся от брошенной ему в голову кружки и в тот же миг умудрился перехватить летящий в спину Ратибору очередной стул, который со смаком и опустил на черепушку ближайшего противника. Стоны и отборная ругань разносились по таверне. Разбойники пребывали просто в бешенстве; сколько их бойцов уже полегло, а эти трое всё стоят как ни в чём не бывало! Мало того, этот рыжий здоровяк так вообще радостно улыбается! Спотыкаясь о тела своих павших товарищей, бандиты в ярости, раз за разом нестройными рядами нападали на троих дерзких чужаков, осмелившихся бросить им вызов в их же логове и до сих пор не поплатившихся за это.
Ждан Заяц сам в бой не лез, а маячил сзади и подбадривал своих, громко повизгивая:
— Навались, коряги паршивые, их ведь трое всего! — выкрикивал он свои ободряющие лозунги. — Горсть злата и бочку медовухи тому, кто завалит вон того, самого здорового!
Могута пока тоже в драку не лез. С лютой ненавистью он наблюдал за Ратибором и, осторожно ступая, шаг за шагом старался подобраться к нему как можно более незаметно. Но в последний момент нервы его не выдержали и терпение лопнуло. Он вскочил на ближайший стол и с разбегу прыгнул сверху на спину рыжебородого гиганта, надеясь сбить его с ног массой своего тела. Это было глупо. Ратибор краем глаза увидел этот манёвр и в самый последний момент быстро развернулся да и просто поймал летящего на него сверху Могуту своими могучими лапищами, одной рукой крепко схватив того за глотку, а другой за промежность. После чего со всего маху опустил тело Могуты об этот же самый стол, с которого тот только что сиганул, расколошматив его в щепки. Но этого Ратибору показалось мало. Шустро сграбастав с пола за щиколотку слабо уже сопротивляющегося противника, рыжеволосый великан раскрутил местного чемпиона вокруг своей оси, попутно уложив его телом несколько лиходеев, и, как будто из пращи, слегка раскачавшись, запустил потрясённого Могуту в ближайшее оконце «Хромой лошади», которое было закрыто старыми, но всё ещё крепкими дубовыми ставнями и находилось метрах в трёх от Ратибора. Что и говорить, бросок выдался впечатляющим: Могута полетел головой вперёд и вдребезги разнёс своим лысым черепом тяжёлые дубовые створки вместе с самим окном, после чего затих где-то на улице, более не подавая признаков жизни. Шея его была неестественно свёрнута. На этом, похоже, жизненный путь Могуты-чемпиона бесславно завершился.
Разбойники же в корчме на несколько секунд застыли в изумлении. Такого они никогда не видели! Вот это мощь! Наконец, опомнившись, несколько человек схватили длинную дубовую скамью, стоявшую у одной из стен таверны, выставили её перед собой, аки таран, и бросились на молодого богатыря, надеясь либо сбить, либо хотя бы прижать того к стене. Ох, и зря они это сделали! С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть гранитную скалу с места! Всего на шаг Ратибор отступил, и то лишь для того, чтобы ухватиться за лавку половчее, после чего двумя могучими рывками вырвал оную из рук душегубов, вцепился в неё поудобнее и принялся крушить импровизированной дубиной вражин направо и налево, как косой сметая новым оружием разбегающихся в панике разбойничков со своего пути.
