Ещё одну экзистенциальную тревогу представляет собой отвержение. При появлении на свет, в самом своём уязвимом состоянии, без защиты и заботы Другого мы попросту погибли бы. Даже во взрослой жизни радикальное отвержение, как в случае с отбыванием наказания в одиночной камере, приводит к развитию «анаклитической депрессии». Человек – существо социальное, и без общения, прикосновения, человеческого взаимодействия в какой-либо форме системы нашего организма дают сбой, что приводит к обездвиживанию, заболеваниям физического тела и душевным недугам. Некоторые считают, что наша потребность в Другом навсегда остаётся неудовлетворённой и какая-то часть нашей личности будет неизменно ощущать себя покинутой и забытой. Однако многим в большинстве случаев удаётся с этим справиться. Последняя пандемия, несомненно, из-за изоляции довела людей до отчаяния. В настоящее время в нескольких странах даже введены должности на уровне кабинета министров, отвечающие за решение проблем одиночества в обществе. Но большинство из нас справляется с недостаточным проявлением чего бы то ни было в своей жизни с помощью трёх основных реакций, по аналогии с реакциями на угрозу подавления.
По своей сути наши субъективные реакции на спонтанно обрушившиеся обстоятельства сводятся к тому, что мы – дети, взрослые, находящиеся в условиях стресса, – начинаем практиковать «магическое мышление», чтобы объяснить внешние события через внутреннее состояние психики в данный момент. Эта особенность заставляет ребёнка, а иногда и взрослого, приходить к выводу, что он есть результат того, что с ним случилось. Вместо того чтобы воспринимать себя как самостоятельный, обладающий собственной волей организм, мы воспринимаем внешние условия, такие как отсутствие любви в семье, эмоционально травмирующая атмосфера, злоупотребление наркотиками и алкоголем, неблагоприятные социальные условия и дух времени, как утверждения о нас и для нас. Мои родители выросли в бедности, а я – в трудные времена, поэтому одна из онтологических установок, которые я вынес из окружавших меня обстоятельств, заключалась в полной убеждённости, будто бы я от рождения неполноценен. Мне казалось, что я не имею права рассчитывать на что-то стоящее, просить о большем или считать себя достойным лучшего. (Сразу вспомнилась старая шутка: «У меня комплекс неполноценности, только он недостаточно хороший».) Каждый из нас в какой-то момент жизни испытывал нехватку чего-либо и в дальнейшем сделал это ощущение неполноценности определяющим аспектом своей личности.
Соответственно, первая разновидность реакции на отвержение – это отождествление себя с недостаточностью: «Этого мира мало. Всегда всего мало, а значит, и меня мало». Это предположение естественным образом приводит к ударам по самооценке, от которых часто страдает наш вид. Из этого преуменьшения берут начало два противоположных друг другу паттерна поведения. Первый и самый распространённый ведёт к самосаботажу, то есть к избеганию риска и возможностей, и самоуничижению. Многим знакома потребность в фундаментальном «разрешении» жить своей жизнью, испытывать свои чувства, хотеть того, что хочется, и реализовать свои желания любой ценой. Сколько раз мы сами подрезали себе крылья? Сколько раз мы подходили к развилке на жизненном пути и не сворачивали на неизведанные тропы? Как часто «если бы да кабы» окрашивает жизнь унылыми красками. На самом деле наша жизнь объективно полна возможностей, у нас могут быть скрытые таланты, интересы и энтузиазм, но мы выбираем привычное. Как правило, от самых старых предпосылок трудно избавиться, и мы приучаем себя довольствоваться, даже любить свои ограничения, потому как они с точки зрения личной безопасности уже знакомы и защищают от риска пройти путём настоящих жизненных испытаний. Мы живём в духоте тесных тюрем своей души.
Параллельно этой развивается обратная стратегия: у нас появляется склонность к гиперкомпенсации за счёт внешних атрибутов власти, успеха, достижений: «Посмотри, какой у меня дом, посмотри, какие у меня гениальные, талантливые дети, посмотри, какие символы статуса я выставил перед домом». Людей из этой категории постоянно преследует страх раскрытия их неполноценности и обмана. Они с ужасом представляют, что однажды к ним на порог явится специальная комиссия, которая во всеуслышание объявит, что они ровным счётом ничего из себя не представляют. Совсем скоро «они вычислят меня, значит, мне нужно работать усерднее, чтобы приобрести ещё больше символов власти и успеха. Интересно, когда их наберётся достаточно, чтобы доказать мою состоятельность?» Разумеется, ответ «никогда». Приходит на ум остроумное высказывание Пёрл Бейли: «Думают, что они есть, а они уже перестали быть».