А. Дефицит идентичности, существенный удар по самооценке:
1. Самосаботаж, избегание, поведение, направленное на самоуничижение.
2. Гиперкомпенсация за счёт грандиозности.
(Расстройства личности: параноидальное.)
В. Комплекс власти: использование других с целью нарциссического самовозвеличивания.
(Расстройства личности: нарциссическое, истерическое.)
С. Бесконтрольная потребность в самоутверждении, чрезмерное желание одобрения окружающих.
(Расстройства личности: пограничное.)
Экзистенциальный философ Мартин Хайдеггер считал, что нас «забрасывают в жизнь» (нем. geworfen). И вот мы здесь, обнажённые, одинокие, брошенные на милость богам, неизвестно что уготовивших нам. Мы нуждаемся в защите до тех пор, пока сами не сможем добывать себе пропитание, не встанем на ноги, не научимся сносить удары судьбы. А до тех пор нашему выживанию и благополучию угрожают два ключевых негативных фактора: подавление и отвержение. Эти угрозы сопровождают нас на протяжении всей жизни и зачастую превращаются в угнетателей, которые самостоятельно принимают решения, создают шаблоны и отравляют отношения. За известным исключением большинство стратегий, которые мы разрабатываем в детстве с целью приспособиться и защититься, мы проносим с собой через годы во взрослую жизнь и активно используем в качестве ведущих, пытаясь справляться с повседневными трудностями. Кажется, что эти некогда полезные механизмы защиты внутри нас оформляются в некий управляющий орган, который даже можно назвать «теневым правительством». Они исподтишка управляют нашей жизнью до тех пор, пока мы не доберёмся до достаточно высокого уровня сознания и психической силы, чтобы сбросить надетое ими ярмо со своей души.
Каждого из нас жизнь заставила усвоить урок, который звучит примерно так: «Мир большой, а ты – нет. Мир силён, а ты – нет. Вот и всё, на несколько десятков лет придётся примириться с этим экзистенциальным несоответствием». Наши ограниченные возможности очерчивают пределы вокруг способности делать выбор, однако богатая палитра адаптаций создаёт практически ничем не ограниченный диапазон возможных стратегий. Сталкиваясь с вездесущей и неизбежной травмой подавления, мы выбираем один из трёх основных вариантов поведения: избегание, повиновение и, по возможности, захват власти.
Наша первая и самая примитивная линия обороны – это избегание, и мы прекрасно умеем избегать любых реальных или предполагаемых угроз, которые фиксирует наша чуткая система сигнализации. Первая и самая примитивная тактика – это простое уклонение, а простейший защитный механизм – отрицание. То, что я отказываюсь принимать, попросту не существует, не происходит, не представляет собой угрозу. Я заткну уши пальцами, закрою глаза, не пойду к специалисту и не буду узнавать неприятную правду до тех пор, пока обстоятельства меня не вынудят сделать это. За отрицанием стоит простое уклонение: на всякий случай спрячься, не связывайся с задирой на детской площадке, не ходи на матанализ, если получится сбежать, и так далее. В период становления личности мы довольно скоро открываем для себя прокрастинацию, которая заключается в оттягивании неприятного для нас занятия: мы не приступаем, когда нужно, к работе, например не считаем налоги, и надеемся на то, что всё каким-то волшебным образом решится само собой. Некоторое облегчение от стрессовой ситуации нам даёт супрессия: мы тянем резину и договариваемся с собой заняться проблемой позже. Иногда подавление идёт на пользу, потому что позволяет в первую очередь заняться более неотложными делами. («Я разделаюсь с этим, но только на следующей неделе, потому что мне сперва нужно закончить с другим вопросом».) Супрессия – это сознательное, волевое усилие, и мы понимаем, что, ведя себя таким образом, пускаемся на уловки. Репрессия же, которую так подробно изучали Фрейд и Брейер, – это бессознательное блокирование неминуемой опасности. Мы вытесняем её в подсознание, однако она никуда не уходит, вместо этого запечатываясь где-то внутри нас: перетекает в тело и превращается в психосоматическое расстройство. Она выдаёт себя через неосторожно оброненные фразы, забывчивость, скрытые мотивы или ночные кошмары. Фрейд называл это «возвращением вытесненного в бессознательное». Вытесненное словно убитое во втором акте чудище – в третьем акте оно всегда возвращается ради мести.