В процессе обучения практикам дзен-буддизма новичков знакомят с коа́нами, загадками или парадоксальными головоломками, на которые невозможно дать рациональный ответ. Цель этого упражнения – выбить эго из седла с помощью его же оружия, устанавливающего рамки восприятия, и создать условия для получения нового опыта от проживания первичного, настоящего момента. Дзенский парадокс нашей жизни заключается в том, что то, кем мы стали или должны были стать, теперь представляет собой главное препятствие на пути к более наполненной, ёмкой жизни. Те же самые адаптации, защитные механизмы и старые приспособленческие приёмы сегодня привязывают нас к ограничениям прошлого. Что-то должно расковать ржавые кандалы и вывести нас на встречу с настоящим моментом, чтобы прочувствовать его радикальное присутствие. Только таким способом мы сможем освободить свою жизнь от гнёта прошлого. Только так мы сможем начать расти в согласии с желанием своей души. Только так дух сможет объединиться с пробудившимся сознанием, чтобы полнее проявить себя в нашей жизни. Только так для меня слово «взрослый» начнёт означать нечто большее, чем крутая тачка и высокое положение в обществе. Только так я смогу начать служить чему-то более стоящему, чем собственные страхи. Только так я смогу разделить тяготы пути с Улиссом из поэмы Теннисона, который обращается к каждому из нас: «Ещё не слишком поздно новый мир найти… Деянием себя ещё отметить можно, достойным тех, кто в бой вступал с богами».
Человек – особое существо, которому необходимо прояснить ситуацию любой ценой. Поэтому мы превращаем свой опыт в «истории», и эти истории – вре́менные, локализованные, часто сформированные в раннем детстве – становятся определяющими нарративами. При всём этом разбор прошлых событий позволяет нам выйти на «метаистории», которым мы служим на протяжении многих лет. Терапию можно рассматривать как процесс распознавания и критического анализа наших оперативных или «мета-историй». До тех пор пока мы не выведем на чистую воду свои «нарративные интерпретации», мы остаёмся их пленниками. С помощью серии вопросов мы сможем исследовать те истории, у которых находимся в услужении, и переключиться на новые, чтобы помочь внутри себя раскрыться тому, что хочет выйти на свет.
Мы поговорили об умении приспосабливаться, которое помогало нам выживать и отыскивать своё место в жизни вопреки беспомощности. Ещё мы обсудили напряжённую атмосферу, которая царит внутри большинства людей бо́льшую часть времени из-за конфликта между обоснованным желанием находиться в безопасности, сытости и попытками избежать напряжения, пусть даже вездесущие жизненные испытания постоянно призывают нас к ответу. Между молотом и наковальней этих двух энергетических систем – потребностью в выживании и неоднозначной реакцией на жизненные трудности – неустанно выковывается нечто особенное и уникальное. Все животные рефлекторно реагируют на стресс, голод, опасность и желание, но одно непохожее ни на кого животное, возникшее из амальгамы бушующего моря и зыбучих песков, – впрочем, по большей части состоящее из воды, пышно убранной в скоропортящуюся оболочку из гумуса, – привносит новую грань в этот устоявшийся порядок вещей. Это животное умеет рассказывать и придумывать истории. Другие звери живут, повинуясь исключительно инстинктам, пульсирующим внутри, но мы, будучи необычными созданиями, научились отражать происходящее в повествовании. Иногда наши повествования затрагивают важнейшие вопросы поиска своих истоков, в другие минуты они помогают справиться с непосильной ношей страдания, порой они примиряют нас с окружающей действительностью, а бывает и так, что те же самые истории отбирают у нас свободу и запирают внутри надуманных образов. В одной древнееврейской легенде сказано, что Бог создал людей, чтобы ему было с кем обмениваться историями. Сразу же найдутся те, кто скажет, что боги – это тоже истории, хотя этот вымысел куда приятнее, чем мысль о том, что наша жизнь проходит в пустой, холодной ячейке огромного дома.