Первый этап – отбытие. Ребёнку не давали выбора, не вручали торжественное приглашение. Нередко старейшины его просто «похищали» посреди ночи. Раскрашенные лица или маски превращали их из родственников в пришельцев из мира духов или даже в богов, снизошедших даровать своё благодатное присутствие. Второй этап – смерть. Ребёнок проходил через некую ритуальную смерть, которая навсегда умерщвляла его самого и его психические защиты. Пути назад отрезаны. На следующем этапе ждали мучения, когда молодые люди сталкивались с трудностями, выживали, проявляли выносливость и часто получали ритуальные раны. Последний пункт можно счесть издевательским по отношению к детям, но он символизировал неизменный закон quid pro quo: чтобы что-то получить, ты должен чем-то пожертвовать. Следующий этап, который иногда меняют местами с предыдущим, называется обучением. Старейшины передают тайные знания племени на трёх уровнях: первая, «архетипическая», структура даёт представление о богах, а также легендах о происхождении и предназначении племени; второй уровень касается гражданского устройства, который рассказывает о правах, обязанностях, ожиданиях от взрослых, принятых в этой культуре; третий уровень – оккупационный, который сообщает о выживании людей путём охоты, собирательства, набегов, сельского хозяйства и тому подобного. А сегодня мы учим детей что-то делать на компьютере, а потом говорим им: «Иди найди себе какую-нибудь работу». Завершающий этап – это возвращение в обычный мир, которое дозволяется совершить только после успешного прохождения мучений, где ребёнок учится справляться со страхом, находить ресурсы и полагаться на внутренний стержень. Да, древние люди жили в простом обществе, но им удавалось подобраться к взрослой жизни ближе, чем это теперь получается у нас. Сегодня такое отношение к детям кажется жестоким, но их действительность была поистине к ним жестока и выживание никто не гарантировал. Без взрослых ни одно общество не сможет выжить. А среди нас есть взрослые? Крутые тачки, большие суммы на счету и большие роли в жизни не могут превратить человека во взрослого, в чём мы можем убедиться, оглядевшись кругом.
Доктор Нэн Хендерсон, основательница института Resiliency in Action, что означает «Выносливость в действии», является той нашей современницей, которая всецело понимает необходимость испытаний, решения задач и противостояния своим страхам. Исходя из успешного опыта работы с подростками, она делает вывод, что нечто внутри ребят на самом деле жаждет испытаний, хочет показать, чего они стоят, даже при наличии огромного количества отвлекающих факторов, наркотиков и подстрекательств к психическому оцепенению, которые в изобилии поставляет современная культура. Каждый раз, когда я прохожу мимо стадиона, мне хочется снова оказаться на поле, всей гурьбой бороться за мяч, даже отхватить тумаков – в общем, ответить на новые вызовы, обнаружить в себе новые ресурсы, которые помогут мне справиться с испытаниями. Я написал своему тренеру по американскому футболу, которого знал ещё с колледжа, когда готовил книгу, посвящённую проблемам мужчин, и спустя много лет в ответ он прислал мне замечательные слова: «Когда тебя сшибают с ног, Джимми, ты встаёшь, застёгиваешь шлем и готовишься к следующему периоду». Не могу выразить словами, какое огромное значение для меня имела эта мудрость в молодости и как сильно она помогала мне все последующие годы.
Большинство согласится с тем, что первоочередная обязанность родителя – защитить своё дитя, но вскоре мы понимаем, насколько на самом деле непосильна эта задача. Родителям, бабушкам и дедушкам хорошо знакомо состояние одновременной радости и тревоги, которое приносят дети. Разумеется, это неоспоримо, что те же невидимые боги, которые одаривают нас до краёв наполненной чашей радости, в придачу к ней посылают пожизненные переживания. Много лет назад я признался в главе «Тревога» в книге «Душевные омуты» 1996 года, что в момент появления на свет первой внучки Рэйчел Эрин к моей радости немедленно примешалась мысль: «Вот и ещё один человек, о котором нужно беспокоиться». Я допускаю, что подобная мысль в такой час может быть невротической, но также она реалистична, особенно помноженная на домашнюю атмосферу моего детства, где тревога и беспокойство были неотъемлемой частью жизни – они были столь же реальны и осязаемы, как миска хлопьев, которая ждала меня каждое утро на столе. Словом, переживание о детях – явление естественное. Рано или поздно с ними случится что-нибудь ужасное. В конечном итоге мы обязательно потеряем их – или они нас.