Теперь, когда я вам как следует поднял настроение, давайте подумаем, как мы можем подступиться к этой дилемме. Честно признаюсь, что долгие годы неустанного беспокойства никак не спасли ни моего сына, который умер раньше меня, ни моего младшего брата. И всё же, судя по всему, переживание и оберегание – неизменный удел любого чувствительного родителя. Помню, что много лет назад мне попалось одно стихотворение, которое я больше нигде не смог найти. В нём рассказывалось, как молодой отец склонился над колыбелькой маленькой дочурки и воображал всевозможные ужасы, которые могут подстерегать её на пути, отчаянно надеясь, что если он сейчас проиграет их все в голове, то, по закону магического мышления, они никогда не произойдут с ней в реальной жизни. И он страшно переживал, что не может продумать наперёд все опасности до единой. «Я проснулся среди ночи и пишу эти строки» – насколько я помню, так заканчивалось стихотворение. И я полностью разделяю его чувства.
В доме моего детства, где дышать было нечем от вездесущего беспокойства по любому поводу, я, что вполне естественно, рос, горя желанием пуститься в приключения и исследовать мир. Когда я понял, что мои поползновения в этом направлении вызывают дома бурю переживаний, которые, как полчища мух в грязном хлеву, поднимались из давнего опыта родителей, я перестал спрашивать разрешения и начал действовать тайком. Я ходил в гости к соседям, лазил по деревьям и крышам с друзьями и воображал, что могу увидеть целый мир с этой высоты. Тогда я и не подозревал, что впереди меня ждут миллионы километров на борту самолёта, откуда я буду наблюдать за крохотными объектами внизу на земле. Я бы не сказал, что за нами недоглядывали – мы просто исследовали мир. Именно за этим мы и приходим на землю, именно этим и нужно заниматься ребёнку. Страхи моих родителей были естественны, а желание защитить вполне обоснованным. Но если бы они преуспели в своих стремлениях, а это у них почти получилось, то мой дух был бы сломлен.
Максимально мой рост составлял метр семьдесят три, что в мире спорта считается небольшим достижением. И вот, будучи парнем небольшого роста, я побаивался, что меня поколотят ребята покрупнее. Как же невысокому парню разобраться с этим страхом? Записавшись на американский футбол, конечно же! Родители, само собой, не разрешали мне играть в футбол, но когда я достаточно подрос, то начал ускользать из дома, тренировался, и в итоге меня взяли в команду. К этому моменту моё неповиновение уже зашло слишком далеко. Родителям гораздо труднее было бы отвадить меня от игры, чем позволить мне продолжать. Я вознаградил их за веру в меня и за боязнь всего на свете тем, что сломал себе палец, что, конечно же, мигом подтвердило обоснованность их теорий. В колледже я хорошо играл, и меня направили в команду третьего дивизиона. Сегодня команды третьего дивизиона не считаются серьёзными игроками, но для нас это был успех. Двух ребят из моей команды, тайтэнда и лайнбекера, пригласили играть в Baltimore Colts и Dallas Texans. Никому из них не удалось стать профессионалом, но всё же это доказывало, что хоть немного, но в футбол мы играть умели.
Зачем я совершил этот глупый поступок и занялся спортом, который со всей очевидностью подходил парням повыше? Ответ прост: я сильнее боялся своего страха, чем крупных ребят, и для меня было гораздо хуже сидеть и бояться, чем пойти и рискнуть. Вот в чём была соль. Я не жду, что аудитория поймёт меня, и даже могу представить, как какой-нибудь въедливый читатель обратит мои слова (взрослого человека) против меня и задаст мой же знаменитый вопрос: «Что страх заставляет тебя делать и от чего он тебя удерживает?» Могу лишь ответить, что сейчас я говорю с позиции взрослого человека, и я рад, что в молодости сильнее боялся страха, чем крепких ударов больших парней. Так я смог подготовиться к тому, что меня ожидало дальше.
Когда наши предки вводили в обиход продуманные до последней мелочи обряды посвящения и поэтапные испытания, они всегда включали в программу нанесение ритуальных ран – делали надрезы, обрезание, рассекали мочку уха и тому подобное. Современному человеку эти практики кажутся варварскими и рискованными для здоровья ребёнка, однако в них была заключена глубокая мысль, которую необходимо усвоить каждому из нас: «Жизнь – это не шутки. Она будет наносить удары, а ты должен выдерживать их и двигаться дальше. Ну а если ты захочешь по-взрослому взяться за нечто большее, то сработает правило равноценного обмена – quid pro quo. Не получится остаться плаксивым малышом на всю жизнь. Если хочешь чего-то, то работай, заплати цену – и тогда ты заслужишь желаемого».