Пожалуй, самый простой способ проникнуть в искомую сферу – это спросить, что на самом деле будоражит наш дух. Ну, во-первых, это страх, а во-вторых, прикосновение к оголённому проводу. Но есть и другие переживания, которые воспламеняют и волнуют душу, поднимают дух. Чтобы глубже исследовать этот момент, давайте вспомним концепцию нуминозного. Этимология слова «нуминозный» предполагает, что нечто извне подталкивает или манит, и этот призыв активизирует дух внутри нас. Нас «воодушевляет» именно это музыкальное произведение, а не какое-то другое; нас трогает та или иная картина; мы наслаждаемся одним переживанием и впадаем в уныние от другого. Каждого из нас отличает уникальный способ нуминозного войти в нашу жизнь, а также проявления, которыми та или иная конфигурация нашей внутренней матрицы отвечает на этот стимул.
Но говорить о «зрелой» и «незрелой» духовности – значит поднимать необходимые вопросы: «Кто её определяет?» и «Каковы её критерии?». У новорождённых есть руководящий авторитет, который называется инстинктом. Но, как мы уже убедились, связь с руководящим источником быстро нарушается и даже исчезает из-за непрекращающихся требований окружающего мира. И снова это подводит нас к дилемме, касающейся восстановления «личного авторитета» в последующие десятилетия жизни человека. Что для вас истина? А что нет? Почему вы так говорите? Откуда вы знаете? А теперь скажите, вы готовы жить в согласии со своей истиной и принимать её последствия или хотите жить, разгребая последствия постоянных уклонений от личной истины?
Когда психотерапевты проводят анализ, помогая анализанду отделиться от родительского поля влияния, которое расставило силки и опутало их психику, им необходимо напомнить себе те удивительные слова странствующего раввина Иисуса: «Кто с матерью и отцом, тот не со мной» (Мф., 10:37). И ещё одну фразу, сказанную, когда Он увидел свою мать на свадебном пиру в Кане: «Женщина, что мне твои заботы?» Так проявлялся сильный материнский комплекс и необходимость в анализе или Он интуитивно понимал необходимость отказаться от общепринятого авторитета ради обретения собственного, подлинного жизненного пути?
Проводя индивидуальные сессии с представителями постмодернистского мира в контексте шквала раздражителей, который ежедневно на нас обрушивается, я пришёл к следующему выводу: если мы не ощущаем нуминозное внутри себя, не слышим его среди множества какофонических требований извне, оно овладеет нами через проекции божественного присутствия, которые мы набрасываем на мирское окружение, либо обращается вовнутрь, превращаясь в болезнь, и позже просачивается наружу через симптомы.
В первом случае это материализм, заполнение внутренней бездны самыми последними новинками из мира блестящих материальных вещей, обернувшийся национальной манией. Во втором случае глубоко неудовлетворенные потребности превращаются в зависимости или автономные ритуалы преодоления тревоги и избегания. Следовательно, если духовную жизнь не подпитывать, она станет патологией, или, как однажды выразился Юнг, боги войдут в солнечное сплетение современности и превратятся в болезни. Он также отметил, что наши реальные духовные инвестиции в меньшей степени привязаны к вероучению, конфессии или иному объединению, чем мы предполагаем, так как они поступают туда, откуда мы чаще всего черпаем энергию изо дня в день. Когда мы проводим такого рода критический анализ, то обнаруживаем, что подпитывание неврозов и использование их в качестве защиты от всего, что тревожит нас по ночам, фактически являются нашей религией. Этот факт объясняет, почему многие люди в США поддерживают политических деятелей и политические решения, которые прямо противоречат догматам их вероисповедания. Словом, они находятся во власти своих комплексов, своих страхов и поиска апотропеических, отводящих беду «ритуалов» для нового наступившего мира. На самом деле это не религия или духовность – это психопатология во всей красе, где парадом командуют страхи и тупиковые ситуации, из которых люди не в состоянии выбраться. Те, кто отрицает знания, накопленные человечеством, кто игнорирует открытия современной медицины, астрономии, физики и других наук, кто регулярно избегает самоанализа, те живут в мире отрицания, «склонности к самоподтверждению» и условиях постоянно сужающегося духовного горизонта. Их боги ненавидят тех же людей, которых ненавидят они, их катехизисы наводят мосты дружбы с их комплексами, а их понимание самости и мира как Другого приходит в соответствие с основанными на страхе программами, сопротивлением переменам и двусмысленности, рефлексивным предпочтениям определённости перед сложностью и уверенности перед главным фактором изначального религиозного опыта: чудом.