Здесь полезно сделать краткое замечание о различии между феноменом и эпифеноменом. Когда люди сталкиваются с нуминозным, будь то неопалимая купина́ или улыбка возлюбленного, они на чувственном уровне проживают опыт, в некотором роде их преобразующий. Но как человек может цепляться за переживание, которое лежит за пределами сферы сознания? Когда к нам приходит такой опыт, возникают образы, которые предстают перед сознанием. Поскольку мы не можем ухватиться за саму автономную энергию переживания, мы цепляемся за образ в очевидном стремлении зафиксировать его, удержать, сделать своим. Но образ – это не сам феномен. Это эпифеномен, вторичный продукт первичного опыта. Таким образом, люди в конечном итоге доходят до поклонения образу, а не тайне, породившей этот образ. А это уже древнейший из религиозных грехов: идолопоклонство, зацикленность на образе, а не на трансцендентном динамизме, который напитал это изображение. Таким образом, люди ещё долго продолжают поклоняться реликвии, возможно, пустой оболочке после того, как её покинула энергия. Многие люди больше влюблены в образ любви, чем в тех, кого они решили любить, – в свои фантазии о браке, чем в реальных партнёров.
Каждая встреча с нуминозным способна вывести нас на подступы к тайне. Вот как говорил об этом Юнг:
Только через психику можно определить воздействие на нас Божьей воли, но мы не в силах провести различие между действиями, исходящими от Бога и идущими из бессознательного. Мы не знаем наверняка, можно ли считать Бога и бессознательное разными сущностями.
Оба эти понятия являются концепциями, ограничивающими трансцендентное содержимое. Но эмпирическим путём можно вычислить, правда, с большой долей предположения, что в бессознательном присутствует архетип целостности. Строго говоря, Бог как образ совпадает не с бессознательным как таковым, а с его особым содержанием, то есть архетипом самости.
Разумеется, под самостью Юнг имеет в виду не эго. Самость – это органичная и упорядочивающая энергия, которая даёт импульс жизни. Она есть проводник, энергия и цель. Самость телеологична, она ведёт человека к конечной цели через все промежуточные этапы, от зиготы до призрака. Она несёт, подталкивает и возмущается, если её подавляют.
Каким бы таинственным ни был мир внешний, мы ощущаем его тайны в мире внутреннем. Следовательно, бережное отношение к духовной жизни неразрывно связано с необходимостью ценить методы глубинной психологии, направления теории и практики, которые стремятся установить контакт с непознанным, вступить в диалог с бессознательным, чтобы постепенно начать считывать, отслеживать и уважать динамику невидимых энергий, движущихся через видимые физические формы. Но я не утверждаю, что это взаимодействие может происходить только на «психическом уровне». Просто дело в том, что мы способны воспринять их лишь при тесном взаимодействии психического анамнеза, ограничений и комплексов, через которые, как через сито, просеивается и преобразуется полученный опыт.
Допустим, что мы успешно разобрались с семью проблемными особенностями, о которых говорили выше. Значит, пришло время пройти пять испытаний, иначе говоря, примерить на себя характеристики зрелой духовности или жизненной философии.
1. Принцип резонанса.
Когда встреча во внешнем мире пробуждает внутреннее нуминозное переживание, мы входим в резонанс. Мы звучим в ответ, многократно отражаем звучание, звеним, когда внутренний камертон начинает вибрировать. Когда мы видим сочетание красок на холсте, слышим Дельта-блюз или вступаем в мрачные чертоги души, нас пронизывает словно молнией, – охваченные этим опытом, мы гулко резонируем. Стоящего рядом то же событие может совершенно не затронуть, таким образом, одному посчастливилось встретить нуминозное, а другому – нет. Мы можем испытывать нуминозное переживание сами, но не в силах поделиться им с другим. Из этого истока берут начало фрустрации родителей, которые хотели бы передать детям свои вкусы, политические взгляды и ценности. Но внутри у детей свои независимые матрицы, которые по-своему откликаются на происходящее – пробуждаются, резонируют или молчат. Ребёнок может соответствовать насаждаемым ожиданиям из необходимости быть послушным, но он никогда не войдёт в резонанс. Таким образом, этот опыт остаётся для него чужим.