Меня озадачивает и настораживает, что огромное количество благонамеренных формирований, будь то религиозные организации или университеты, стараются передать опыт, а не открыть «двери восприятия», если выразиться словами Блейка, чтобы их паства смогла испытать переживание самостоятельно. Как бывший магистрант и профессор, я поначалу, от чего сейчас зябко подёргиваю плечами, стремился воспроизвести свои переживания в студентах. Иногда мне это удавалось, но не так уж часто. Сегодня, конечно, я бы стал по-другому подводить их к долгожданной встрече с нуминозным.
В конце концов, если что-то находит отклик у нас, значит, это правда наше, по крайней мере, на данный момент. Если мы попытаемся подражать опыту других, то, скорее всего, останемся с пустой оболочкой, с осмыслением произошедшего, но не испытаем незримую трансформирующую встречу. Остаётся главный вопрос: действительно ли дух приходит в волнение? Юнг однажды сказал, что без пробуждения духа человечество снова погрузится в лень, в оцепенение души, не знавшей преодоления трудностей.
2. Умение доверять реальности собственного переживания.
Проблема передачи нуминозного переживания другим людям недостаточно изучена с психологической точки зрения, и поэтому родители и организации, как правило, полагаются на общее мнение и ожидания товарищей и единомышленников. Сколько членов разнообразных общин на самом деле ощущают пробуждение духа? Юнг рассказал о том, как он был разочарован, даже ошеломлён, когда прошёл через обряд крещения в угоду ожиданиям семьи и не ощутил никакого душевного подъёма. С ним было что-то «не так»? Разумеется, нет. Сила этого ритуала значительна: возвращение к истоку, к первозданным водам материнской утробы, символически обусловленное, хотя и не всегда инициируемое, возрождение психодуховного взгляда на мир. На одних ритуал срабатывает, на других – нет. Кто из них прав? Глупый вопрос, но на него не ищут ответа, поскольку многие поколения страдают без прямого доступа к тайне. А что, если бы они получили этот доступ? Многие из них вполне могут выбрать путь, отличный от того, которого хотели бы для них старшие. Поэтому некоторые общественные деятели и преподаватели опасаются, что прихожане получат без их ведома преобразующий религиозный опыт, а студенты – преобразующий опыт обучения. Так они могут даже покинуть стены учреждения. Мне было отрадно, когда бывший преподаватель, с которым я работал много лет назад, подарил каждому первокурснику футболку с надписью «Подвергай сомнению авторитет». Я уверен, что многим студентам эта идея до сих пор не приходила в голову, и они впервые увидели, что старшие готовы поколебать свой авторитет.
Когда мы рождаемся, мы доверяем своему авторитету: мы плачем, когда хотим есть, испражняемся, когда насытились, и спим, когда больше не в силах справляться с происходящим. Но позже мы начинаем ощущать себя в меньшинстве, осознавать свою ничтожность, бесправие и молча присоединяемся к группе. Помню, когда мне было, наверное, около десяти лет, я мыслил так: «Мне кажется это бессмыслицей, но я всего лишь ребёнок, а они взрослые, значит, должно быть, они правы». Но они не были правы, а я тогда не верил в реальность собственного переживания, и позже мне пришлось на горьком опыте научиться верить себе. Большинство взрослых, с которыми я встречался на терапии, тоже получают это знание ценой страданий. Датский философ-экзистенциалист Кьеркегор сказал: «Толпа – это ложь», а Юнг добавил, что чем больше группа, тем ниже уровень сознания. И все же, оказавшись в меньшинстве, ощутив свою малозначительность, мы капитулируем и маршируем под ритм чужого барабана. Рано или поздно всё, что для нас истинно, что по-настоящему находит отклик, нужно уважить, иначе что-то внутри начнёт болеть и портиться, и своего места в жизни найти не удастся.
3. Понимание того, что суть тайны выражена исключительно глаголами, а не существительными.
Никто из моих знакомых не коллекционирует использованные лампочки, не вешает их над камином ради уютной атмосферы. Зачем хранить стеклянную оболочку с кусочком металла, если в ней уже погас свет? Тем не менее люди продолжают верить в старых богов, иногда на протяжении столетий, ещё долго после того, как свет внутри них померк. Позвольте мне объяснить свою точку зрения.