По дороге домой мы снова молчали. Один раз она тихо произнесла мое имя, но я перебил ее:
– Не хочу это обсуждать.
Когда мы вернулись в пентхаус, мой взгляд остановился на разбитых кристаллах, и казалось, наш брак пострадал так же, как камень. Клятвы, обещания и сделки – все было разрушено.
– Прости, – прошептала она, глядя на все это.
– За что?
– Сомневаюсь, что до конца осознавала, какой именно образ жизни ты ведешь. Я думаю… на тебе лежит такая ответственность, о которой я даже не подозреваю. – Я попытался прервать ее, но она подняла руку. – Бастиан, ты король мафии, но даже вступая в партнерские отношения ты не можешь контролировать все. Твоя аура испорчена. Я стала свидетелем твоей ярости, что было одновременно и ужасающе, и потрясающе. Иногда ты должен быть плохим парнем, иначе пострадает не только город. Ты уничтожишь гораздо больше, – в тихом голосе слышалось недовольство и смирение, и я не стал возражать, потому что она была права.
Именно так она и думала?
– Морина, я раз за разом жертвую собой. Я давно научился сдерживать эмоции ради общего блага. Речь идет о моей семье и моем наследии. И ты тоже нуждаешься в защите. Я не могу рисковать всем этим, ведь ты мне небезразлична.
Она вздрогнула от моих слов.
– Не хочу, чтобы ты переживал за меня. Бастиан, ты не должен бояться своих чувств, а должен прислушиваться к ним, потому что тоже заслуживаешь счастья.
– Я согласен быть несчастным, если так ты будешь защищена от всего этого, – несмотря на ужасную боль в груди признался я.
– Мне не нужна твоя защита. – Она покачала головой.
– Морина, ты – Неприкасаемая. Можешь отправиться в любую точку мира, и я буду защищать тебя и всегда присматривать за тобой. Такова цена, которую я заплатил, когда женился на тебе.
– Цена, которую ты заплатил? – Она быстро подошла ко мне. – Мне не нужна твоя охрана. Я не просила ни о чем таком, мне это не нужно. Тебе пора сосредоточиться на себе. Почувствуй что-нибудь, Бастиан. Почувствуй нас. – Она сделала дрожащий вдох. – Ты чуть не убил человека! Это совсем не пустяк!
– И если бы тебя там не было, я бы закончил начатое. Тебе не кажется, что проблема в этом? – проревел я, и Луна засеменила к Морине. Да, возможно, она делала вид, будто преданна мне, но все же отлично знала, кто ее настоящая мать.
Я смотрел, как Морина почти бессознательно поглаживает Луну, словно мать успокаивает своего ребенка. Этот невинный жест пробудил желание защитить ее, которое я испытывал всего однажды.
– Я не буду удерживать тебя здесь, как отец удерживал маму. Не стану ломать тебя, потому что слишком сильно люблю. Если ты останешься со мной, то столкнешься со всей той грязью, которой не заслуживаешь.
– А тебе не кажется, что лишь я вправе принимать решение по этому поводу? – Ее глаза наполнились слезами.
– Нам нужно побыть порознь, ragazza. – Мне хотелось потянуться к Морине, сказать, что все будет хорошо, но я не доверял себе.
– За это время ты хочешь превратиться в Бастиана, тогда как на самом деле мне нужен только Себастиан. Я не могу любить тебя, если ты отказываешься показывать себя настоящего. – Она прижала руку к груди.
– Справедливое замечание, – согласился я, потому что так было правильно.
– Да заткнись ты со своей справедливостью. Бастиан, попробуй хоть раз в жизни подумать о себе. – Она вскинула руки. – Плыви по течению и посмотри, снимет ли это камень с твоей души. Посмотри, куда приведет тебя судьба.
Невозможно держать в клетке животное, которому суждено жить на свободе. И все же, если бы я мог привязать ее к кровати и при этом заставить хоть чуть-чуть любить меня, наверняка так бы и сделал.
Но вместо этого мне пришлось отпустить ее.
На следующий после ее ухода день мне позвонил юрист. Завещание было практически исполнено, и Морина пожелала передать акции мне. Юрист сообщил, что может в ближайшее время оформить необходимые документы.
Повесив трубку, я попытался дозвониться до нее, потому что не собирался забирать акции бесплатно. Морина должна была понять, что я хотел поступить с ней по справедливости и сделать так, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась.
Она сказала забыть о справедливости, а теперь заставляла меня действовать таким образом.
Ворча, я пошел вниз, чтобы выгулять Луну. Собака скулила с тех пор, как ушла ее мать, и теперь вместо того, чтобы делать свои дела, просто ложилась на траву.
– Девочка, рано или поздно тебе придется сходить в туалет. А потом можем вместе похандрить.
Она посмотрела на меня и заскулила, коричнево-черный мех блестел в лучах солнца.
Погладив ее по голове, я прошептал:
– Помнишь, как ты вчера встала на сторону мамы? Я прощаю тебя, потому что я бы тоже встал на ее сторону. Я все испортил.
Собака вздохнула и отвернулась от меня. Мне нужно было несколько дней, чтобы все исправить.
Вместо этого следующие дни выдались непростыми.
Когда я садился в самолет, чтобы лететь в Лос-Анджелес на встречу, мне позвонил брат.
– Нефтеперерабатывающий завод мистера Кроу использует для нелегальных перевозок другой терминал. ФБР только что перехватили лодку, в которой полно женщин.
