Очередь хоть и двигалась быстро, но прошло не меньше часа прежде чем девушка очутилась на крыльце. Вместе с ней шел дородный, низенький старичок; при одном взгляде на его красную шею и сильной отдышке после трех ступенек было понятно, что сердце человека работает на последнем заводе. Это удручало девушку: сначала в борделе, а потом, работая у Фолы в помощницах, она часто сталкивалась с симптомами серьезных болезней, но ничем не могла помочь страждущим — одни отказывались от ее советов, другие уверяли, что таких болезней не существует. Но больше всего Элли поражало само состояние медицины. Девушка никогда не была фанатом своей профессии. Поступить в Варшавскую Медицинскую Академию ее надоумил случай, когда ей пришлось выложить большую сумму за лечение больного зуба. Вся операция занимала не больше часа, а кошелек Элли опустел так, словно она весь день проходила по магазинам. К большому разочарованию девушки, чтобы стать стоматологом, нужно было закончить полный курс, и пришлось, скрепя сердце, вдыхать отвратительный запах формалина, изучать анатомические образцы, корпеть над всевозможной химией, резать мышей и лягушек. Несколько раз она перечитывала тексты клятвы, но, какую бы редакцию она не читала, никакого энтузиазма и вдохновения Элли не испытывала. Ее будущая профессия представлялась для нее лишь способом заработать.
Но вот теперь, попав в мир, где от всего лечились с помощью сомнительных настоек, кореньев и заговоров, девушка чувствовала себя кладезем бесполезной информации. Фермерам не было дела до того, что инкубационный период сибирской язвы всего лишь три дня, а вылечить ее можно обычным пенициллином. Скот продолжал дохнуть от «проклятья», Элли злилась, выбивалась из сил, пытаясь объяснить, как спасти обреченных буренок и не заразиться самим владельцам. Языковой барьер лишь усложнял задачу: и если название болезни на латыни действительно никому ничего не говорило, то узнав, что пенициллин так же неизвестен, Элли схватилась за голову. Фола, лишь однажды выслушав ее, пригрозила выпороть на заднем дворе, если девчонка не перестанет нести дьявольскую тарабарщину. Однако больные пневмонией, под чутким руководством лекаря, все-таки поднимались на ноги, от гангрены лечились листками растения, похожего на чертополох, а ожоги смазывали мазью из одуванчиков. В этом мире не было ни антибиотиков, ни современных томографов, ни рентгеновских снимков, но тем не менее болезни и здесь отступали и нередко бывали разбиты.
А ведь если наладить отношения с ее миром, медицина вместе с примесью этой диковатой магии достигнет небывалых высот. Невольно Элли вспомнила свой сон в подземной пещере и поежилась. А может быть все и к лучшему — пусть каждый из миров живет самостоятельно. Только троллей, которые то и дело норовят устроить драку, не хватало на улицах центральных городов. Но если все-таки наладит, то ее, Элли Новак, ждет такая слава, которая и не снилась ни одному политику.
Губы Элли тронула улыбка, когда она представила, как за круглым столом переговоров сидят всевозможные существа, которых считают сказочными, а напротив — представители всех стран пытаются выторговать новые ресурсы. Девушка ни на секунду даже в своих мыслях не верила, что альтруизм в ее мире может существовать как явление реальное.
Впрочем, ничего подобного Элли делать не собиралась. Их путешествие близилось к концу, и совсем скоро она вернется домой. Оставалось лишь объяснить, где она провела так много месяцев. А этот мир… существовал сотни тысяч лет без нее, и будет существовать еще столько же.
Из размышлений Элли вывел увесистый тычок в бок — лекарь оказался коротышкой-кваргом и уже несколько минут старался привлечь ее внимание.
— Последняя, — лекарь с опаской выглянул на крыльцо и захлопнул дверь, — все утро верчусь на ногах. Еще чуть-чуть и меня самого надо будет нести.
Элли с опаской поглядела на коротенькие кривые ножки кварга.
— С виду здорова, ну-ка, дотронься до носа, — коротышка взобрался на высокий табурет.
— Со мной все в порядке, — Элли послушно проделала необходимое движение. — Моему другу крепко досталось в кулачном бою. Кажется, у него ребро треснуло.
— А посмотреть не пробовала? — скривился кварг. — Развелось вас в последнее время горе-знахарей.
— А что это даст? — уязвленно огрызнулась Элли. — Трещину так просто не вылечить…
— А ты еще скажи, что ты лекарь, — прищурился кварг. У всех представителей этой расы надбровные дуги были чуть под углом, из-за чего всегда казалось, что кварги злятся. Лекарь перед ней, хоть и хмурился, говорил достаточно благодушно.
— Да, — девушка вскинулась, гордо скрестив руки на груди.
— Так сломано или цело? — уже откровенно веселился коротышка. — Ну-ка, дай руку.
Элли протянула руку, и кварг, задрав рубашку, приложил ее ладонь к своему пухленькому торсу.
— Ну, чувствуешь?
— Ребро, — недоуменно произнесла Элли.
— Верно, а вот тут? — Кварг повернулся другим боком.
— Никакой разницы, — спустя минуту откликнулась Элли.
— А ты не стесняйся, присмотрись, надави, если надо.
