Облокотившись на деревянный бортик, девушка машинально теребила горловину большого черного мешка и пыталась привести в порядок свои мысли. Люди не воскресают из мертвых: она могла сказать это как врач, не раз ей говорил это некромант, а хруст ломающихся шейных позвонков был весомым гарантом того, что старший брат Корвина был мертвее всех мертвых, когда его тело падало на каменные плиты каземата. Но, тем не менее, они своими глазами видели, как Дерек заходит в таверну и объявляет награду за их головы. Как это возможно, Элли не понимала и испытывала лишь непонятное чувство страха, смешанного с отвращением.
Как Корвин и предполагал, к вечеру на главной площади деревушки их объявили беглыми преступниками, и вся стража получила приказ останавливать бродяг, с особой тщательностью присматриваться к одноглазым калекам и молодым девушкам. Вот только после всех манипуляций, ухищрений и изрядно опустевшего кошелька, Элли и Корвин бродягами не были, а что касается Корвина — его осанка, властный голос и манеры затмевали рану, и редкий смельчак мог смотреть некроманту в лицо.
Время текло медленно: у Элли успели основательно затечь ноги, прежде чем дверь открылась и на крыльцо вышел Корвин. Жестом поманив девушку за собой, некромант перешел дорогу и свернул в подворотню. Взвалив тяжелый мешок на плечи, Элли, грязно ругаясь себе под нос, побрела следом. Едва они отделались от лишних глаз, мужчина отобрал мешок и свистящим шепотом поведал дальнейший план:
— Вместе с первыми сумерками мы перелазим через стену с восточной стороны. Там нас будет ждать торговый обоз, который едет налегке. Останавливаться он не будет, но и двух усталых разорившихся купцов никто не будет сгонять прочь, — некромант то и дело оглядывался, — вместе с торговцами мы завершим наш крюк и выйдем как раз на южный тракт; оттуда уже и будем добираться до Некрополя. Все это займет не больше четырех часов, и ссадят нас недалеко за полночь.
— А что в мешке? Я надеюсь, что это провиант, который поможет нам добраться до Некрополя, — девушка нахмурилась. — Мне осточертело голодать.
— И как ты можешь думать о еде? — усмехнулся некромант. — Все узнаешь в свое время. Тебе не стоит ни о чем волноваться: я обо всем позаботился.
— Хотелось бы на это надеяться. Уже сейчас смеркается.
— Именно поэтому мы и идем к стене, — пожал плечами Корвин. — Я надеюсь, лазать по каменной кладке у тебя получается лучше, чем по веревке.
Элли промолчала, не собираясь развеивать убеждение некроманта. В лучшие времена Элли могла забраться на нижний сук низенького дерева в саду или по лестнице подняться на покатую крышу сарая. Однако сейчас выбор был невелик — либо карабкаться, либо сдаваться. Обратно в тюрьму Элли не хотелось.
К величайшему облегчению девушки, высокими стены были только у главных ворот. Они остановились возле каменной шершавой и уже основательно износившейся стены. Та была около пяти метров в высоту, и взобраться по ней наверх не составило никакого труда — немного поизучав камень, Корвин указал на последовательность выемок и заступов, отчего перед внутренним воображением Элли всплыла картинка: под покровом ночи контрабандисты и беглые преступники пересекают стену и растворяются в ночи. А если судить по протоптанной дорожке — из беглецов выстраивались огромные очереди.
С легкостью перебравшись на другую сторону и спрыгнув в стог сена под стеной с другой стороны, путники спрятались в тени, выжидая, когда на дороге появится обоз. Он не заставил себя ждать — вереница телег медленно выползла из-за поворота, и, дождавшись условного сигнала (возница-гном обронил свою трубку в дорожную пыль и чуть отстал от основного потока), путники спрятались в повозке, укрывшись куском грязного брезента. Гном добрых десять минут действительно искал свою трубку, а потом, напевая под нос похабную песенку, вскочил на козлы и щелкнул поводьями, заставляя лошадей устало фыркнуть и вновь вернуться в строй.
Едва наступающие сумерки скрыли поселение из вида, путники с облегчением вздохнули и со всеми удобствами разместились в телеге. Корвин не солгал, когда сказал, что все предусмотрел: в одной из полупустых корзин они нашли пару бутылок вина, головку сыра, несколько кусков вяленого мяса и полмешка сухарей. Вино было сладким, вкусным, крепким — такого Элли никогда не пила, и с каждым глотком к ней возвращалось спокойствие и твердая уверенность в том, что их путешествие закончится благополучно. Корвин перебрался на козлы и тихо разговаривал с гномом, потягивая трубку и выпуская колечки сизого дыма.
Девушка прислушалась: говорили они на незнакомом ей языке и она не смогла сдержать громкого разочарованного вздоха. Гном обернулся через плечо и рассмеялся, Корвин лишь чуть наклонил голову.
— Мой друг-чародей, я знаю не больше твоего, и все это я рассказал тебе. Дорога до Нижнего Мира Людей была свободна три дня назад. Я не слышал ни о каких приказах не следовать ей, за исключением наказов моего отца. Среди нас ходят слухи, что Странники вновь путешествуют этим путем.
