Таари отрывисто кивнула, села на пол. Тетсуи протянул ей чашку чая, она взяла, но словно не заметила этого. Акайо опустился рядом, коснулся руки. Таари сжала его пальцы. Сказала, встряхнувшись:
— Когда монахи закончат, положим его в паланкин и пойдем. Было бы лучше оставить здесь меня и Аой, но не выйдет, если я правильно понимаю обычаи.
Акайо вместе с остальными кивнул. Монахи могли позволить женщинам провести в их доме один день, но ни одну ночь. Странный, на самом деле, запрет, не имеющий реального смысла.
Вернулась Тэкэра, ведя за руку Аой. Та выглядела такой растерянной, что даже разрезанное кимоно забывала придерживать. Тут же прикипела взглядом к Таари, потом, с трудом оторвавшись, посмотрела на всех остальных. Наоки улыбнулся ей, и девушка, будто вспомнив, как должна себя вести правильная дочь империи, вспыхнула, опустила голову.
— Ладно тебе, — тут же погладила ее по плечу Тэкэра. — Мы тут нарушаем все возможные правила. Глаза отводить тем более не обязательно.
Акайо надеялся, что она все-таки не ошарашила Аой честным рассказом об Эндаалоре, а придумала какую-нибудь более правдиво звучащую легенду. Однако ни убедиться в том, что у их тайны стало на одного хранителя больше, ни поверить в здравомыслие Тэкэры не успел — в косяк постучали.
— Надежды нет, — спокойно сообщил замерший в дверях монах. — Предки желают видеть вашего собрата, и не позднее, чем через день, он уйдет к ним.
— Сколько времени вы можете дать ему? — первым спросил Иола. Монах неодобрительно качнул головой, но ответил:
— Здесь мы могли бы долго длить его умирание, но не имеем права продлевать муки. В дороге у него будет меньше времени. Вам необходимо достичь места паломничества?
— Да, — быстро ответил Акайо. — Каминою.
— Роща предков, — кивнул монах. — Хорошо. Мы сделаем так, чтобы он дожил до Каминою.
Вышел. Акайо выдохнул вместе со всеми, улыбнулась наконец окаменевшая на время разговора Таари. Тут же зло дернула плечом:
— Продлевать муки... Бред. Почему вы так легко расстаетесь с жизнью?
— Потому что верим, что если умереть хорошо, то после смерти будет лучше, чем теперь, — прошелестело в стороне. Симото, до того молча сидевшая в углу, коснулась мандолины, запрокинула голову, позволив кудрям соскользнуть за спину. — Смерть открывает глаза, не оплакивай меня, брат мой. Я ушла и навеки стала счастливой...
Она пела о смерти, как о возлюбленной, а после, не сделав никакой паузы, о возлюбленной, как о смерти. Акайо слушал, словно завороженный, но все-таки заметил, как Таари щелкнула чем-то в рукаве. Подумал — странно знать, что теперь голос Симото может пережить их всех, записанный и переданный в бесконечные хранилища Эндаалора.
Смолкли струны, прижатые узкой ладонью. Симото легко улыбнулась.
— Поэтому мы не боимся умирать.
Таари только упрямо поджала губы.
— Красивая песня, но плохой ответ. Что будет после смерти в лучшем случае неизвестно — если пытаться быть оптимистичной. Скорее всего — ничего. А пока живешь, можешь многое изменить к лучшему. Если жить, а не просто ждать смерти, как избавления от каторги.
Очень точные и оттого кажущиеся жестокими слова. Но Симото только улыбнулась в ответ.
— Если тебе есть, для чего жить. — Снова коснулась своей мандолины, напела негромко: — Оставим спор, мой друг, мы слишком далеки, и истина твоя верна, но и моя не ложна.
Таари вздернула подбородок, явно не согласная с подходом, но промолчала. Обернулась к остальным.
— Нам долго ждать, если будем сидеть молча, будем беспокоиться. Тетсуи, мы только что были в твоем доме. Расскажи, как ты оказался, — быстрый взгляд на Аой, — так далеко от него.
Фыркнула Тэкэра, приобняла новообретенную подругу за плечи.
— Таари, уже поздно изображать простых путешественников! Аой все знает, так что не стесняйся.
— А мне нечего рассказывать, — Тетсуи опустил голову, смущенный вниманием. — Я просто стал кадетом, потому что был вторым мальчиком в семье, нас обязательно забирают. Хорошо учился, поэтому меня взяли в поход, знаменосцем. Умер там, рядом с генералом, сам... Очень испугался, когда очнулся. Ничего не понимал. Не мог поверить, что у вас живут настолько иначе. Когда меня обсуждали, говорили, что учить слишком долго, плохие способности, и единственное достоинство, что я, — запнулся, отчаянно покраснев. Закончил совсем тихо: — Красивый. Поэтому я оказался среди тех, кого вы купили.
Нахмурился Юки, крепко обнял друга. Заявил:
— Сами они с плохими способностями!
Так по-детски, что Тетсуи даже улыбнулся. Вздохнула Таари:
— В СКЧ за такие разговоры подавать надо. Не совсем их профиль, но все равно. Если захочешь, когда вернемся, найду тебе нормальных учителей.
Он кивнул поспешно, потом смущенно спрятал лицо.
— Только я не знаю, чему мне учиться.
