Сердито нахмурился Тетсуи, кажется, готовый что-то сказать, осудить эту девушку-наследницу. Промолчал. Акайо вдруг подумал — а разве не сказала бы то же самое Таари? Заведомую ложь, которая заставила бы его спастись. Жестоко, несправедливо… Но могло быть и так. А могло нет. Он не знал.
— Я выбралась на берег, как многие до меня. Я была живой и мертвой, как они. Я спасла мою мандолину, и тогда решила, что спою сто песен, потому что в реке они родились во мне. Они единственные остались в живых, и убивать их вместе с собой я не хотела. Теперь я их спела. Вплела в ветер, оставила жить.
Симото скользнула по ним взглядом, остановилась на Таари. Сказала:
— У вас есть цель и мечта. Вы боитесь кадетов, вы хотите жить, у вас есть легенда и ваших лиц не знают. Но меня в Ясном городе не забыли. Меня знал каждый, и сейчас каждый узнает главу дома Иноэ, водяную ведьму. Не я в опасности рядом с вами, а вы — со мной. Мы не связаны родством, которое могло бы оправдать вас и меня, меня не может укрыть чужой род. Поэтому мне пора уходить.
Отвернулась Таари, прикусив губу. Акайо смотрел. Это было самоубийство. Ритуальное, с последним прощанием и в особых одеждах, то, что в Империи считалось доблестью. Почему же сейчас казалось, что Симото ошибается?
— Выходите за меня, — вдруг предложил Тетсуи. В ответ на удивленный взгляд упрямо повторил: — Выходите, госпожа Симото. Если это единственное, что может вас спасти…
Она засмеялась, встала, протянула руку, коснувшись ладонью коротких волос. Спросила:
— Разве можно спасти лето, превратившееся в осень? Моя дорога ведет к зиме, моя музыка закончится на плахе, я знаю. Но кому придет в голову спасать песню?
— Нам, — откликнулась Таари, не глядя на нее. — Мои соплеменники спасли бы тебя, не задавая вопросов, хочешь ты этого или нет. Однако я учусь ценить личный выбор. Даже такой.
Симото чуть склонила голову, обозначая благодарность, водопад крутых кудрей на миг скрыл худое лицо.
— Я благодарю тебя. Ты записала мои песни, чужеземка с другой стороны гор?
Таари кивнула, ничего не переспрашивая. Симото улыбнулась широко и ясно, впервые показавшись по-настоящему искренней. Встала, подхватив инструмент.
— Тогда листья моей осени будут сиять столько же, сколько светят звезды в небе.
Акайо перехватил руку попытавшегося броситься следом за ней Тетсуи.
Они смотрели, как силуэт женщины в одежде, подобной клочьям тумана, растворяется в утренних сумерках.
***
— Он не переживет еще одну ночь, — Тэкэра обтерла пальцы подолом, поднимаясь с колен. Таари коротко кивнула, сделала знак рукой. Акайо и Джиро вернули балку на плечи, остальные, сидевшие на обочине во время короткого привала, уже торопливо вставали, брались за руки.
Солнце поднялось высоко и готовилось к спуску, а Рюу метался в лихорадке уже несколько часов. Во время осмотра Акайо впервые разглядел, как именно ему продлили жизнь, и теперь, сцепив зубы, благодарил предков, что не имел шанса стать монахом.
Смерть, какой бы кровавой она ни была, блистала быстротой, не позволявшей ничего различить. А видеть органы, завернутые в белую ткань, словно крестьянский обед, лежащие вокруг вроде бы небольшого разреза... Акайо понимал, почему Юки, не вовремя заглянувший под полог, потом надолго скрылся в кустах, зажимая рот. И не понимал, как такое можно излечить даже чудесными машинами Эндаалора.
Аой шла рядом с паланкином, бледная, серьезная. Сжимала ладонь Рюу, беззвучно плакала, когда он начинал стонать сквозь зубы. Акайо старался ускорять шаг.
Он впервые так остро сочувствовал кому-либо и при этом ничем не мог помочь. Разве что шагать еще быстрей.
Таари уточнила точку, где их ждала посылка, рассказала — горячее озеро, над ним каскады, еще выше по склону густая роща, в которую никто не ходит. Кивал Иола, говорил, что понимает, где это. Акайо надеялся, что они действительно найдут посылку вовремя, и что сумеют попасть в священную рощу так, чтобы их не заметили. Осквернение подобных мест каралось смертью.
Вернулся Кеншин, шедший впереди, сказал еще издали:
— Городской столб. Уже совсем близко.
Облегченный вздох вырвался у всех сразу, Аой счастливо прижала ладонь к груди. Таари только нахмурилась, оглядела их. Это было правильно, они ведь скоро снова окажутся на виду, и нужно было соответствовать.
Сейчас, когда на плечах лежала жизнь Рюу, важность этого соответствия раздражала, как необходимость заботится о прическе в военном походе. Короткие волосы в этом смысле были намного удобней, особенно возможность утром сразу встать и пойти, не тратя время.
