Таари помолчала, сомневаясь, затем кивнула:
— Хорошо. Давайте попробуем ее найти.
***
Поднявшаяся вода подмыла берег, оставив узкий, пушащийся травой карниз вдоль стены. Акайо, передавший паланкин другим, первым ступил на тропу, пошел осторожно, зная — остальные будут идти след в след, и он отвечает за то, чтобы никто не поскользнулся. Река по правую руку бурлила, коричневая после дождей, обещая подхватить и унести любого, кто окажется в ее объятиях.
Мост начинался от малых городских ворот, которые сейчас открывали кадеты, уставшие после долгого ночного бдения. Акайо почувствовал их взгляды, когда шагнул на мост, сначала скользящие, невнимательные, потом цепкие. Понял — хотя их не будут преследовать, но донесут, едва сменится караул. Совсем скоро.
Будут ли их искать в Цветочном квартале? Да. Найдут ли?
Нужно постараться, чтобы не нашли.
Рюу догнал его, прошел вперед так, чтобы паланкин с опущенными шторками поравнялся с Акайо.
— Мы в ловушке, — тихо сказала Таари.
Он кивнул, почти физически ощущая, как захлопывается крышка казавшейся безопасной клетки. Но все же сказал:
— Мы в любом случае были в ловушке. Сейчас у нас есть шанс сбежать.
Из-под плетенки вынырнула рука, сжала его ладонь на мгновение.
— Хорошо. Тогда ищем дом Иноэ.
На путников здесь смотрели без любопытства, равнодушно. Цветочный квартал ложился спать, из-под выбеленных лиц показывались простые женщины, юные ученицы выбегали подметать террасы. У одного из немногих работавших утром домиков девочка обмахивала кисточкой ширму, за которой пряталась та, что приглашала прохожих.
Акайо помнил, как гейшам и веселым девушкам запретили показывать свои лица и тела, зазывая гостей. Тогда отряд кадетов часто ходил по кварталу, проверяя, что запрет выполняют, и здесь придумали тонкие бумажные ширмы, при правильном падении света рисовавшие прекрасный силуэт, волнующий куда сильней обычного вида девушки. Спор жизни и закона — каждые три месяца запрет обрастал подробностями, а уже через пару дней девушки, формально соблюдая правила, находили все более изящные способы обходить их.
Закон сдался первым.
Сейчас, похоже, сдаться должны были путники. Они прошли квартал вдоль и поперек, обошли все улицы вдоль каналов и берега реки.
— Зря теряем время, — первым решился сказать Джиро, — дома Иноэ здесь нет. Или Симото жила не в столице, или чайный дом погиб без хозяйки.
Таари промолчала. Акайо понимал — она сейчас отчаянно думает, пытаясь найти выход из тупика. Но какой? Разве что броситься в воду, хоть прямо здесь, надеясь, что река вынесет их из западни. Вдруг тихонько вскрикнул Тетсуи, указал рукой.
На доме, перед которым они остановились, было выведено "Симото".
— Добро пожаловать, — мягко поздоровалась с ними невидимая за ширмой женщина. — Меня зовут Симото Ран, и я утолю любые ваши горести.
Совпадение, подумал Акайо. Само по себе слово "симото" переводилось как "иней" и вполне могло стать для кого-то фамилией. Тем более для чайного домика в Цветочном квартале, где подойдет любое красиво звучащее слово. Он наклонился к Таари, чтобы сказать это, но она взмахнула рукой, останавливая его. Сказала негромко:
— Мы знали Иноэ Симото.
Тишина. Шорох ткани, тень пробежала по бумажной ширме, словно женщина за ней подалась вперед.
— Ее казнят сегодня, прежде чем я зажгу фонари по углам дома, — глубокий голос резанул, словно острые камни на дне спокойной реки. — Что вы знали о ней, путники?
— Мы спасли ее от стражи в Яманоко, — начала Таари. Две женщины вели разговор, одна, скрытая стенами паланкина, рассказывала, вторая, невидимая за ширмой, слушала. Мужчины стояли вокруг, ожидая, как этот разговор решит их судьбу.
— Она допела все песни три дня назад и решила покинуть нас. Мы понимали, что она ищет смерти, но нам нужно было спасти одного из своих. Мы попрощались с ней.
Ширма отодвинулась, на террасе в полный рост стояла женщина, назвавшаяся именем ушедшей подруги. Вскинула голову, дернула верхней губой, на миг обнажая зубы в оскале.
— Вы позволили ей уйти. Может, и вы заслуживаете свою судьбу, чужаки?
Она возвышалась над ними, словно выносящий приговор судья, темные глаза сияли гневом. Она не белила лицо и волосы заплела в простую косу, но казалась красавицей — как кажется прекрасным хищный зверь за миг до прыжка.
— Может быть, — отозвалась Таари, так же откидывая плетенку и становясь на землю. — Тебе выбирать, Симото Ран.
Казалось, их взгляды превратились в стрелы, и в этом поединке выстоит лишь одна. Но Таари вдруг сказала:
— Ты говоришь, ее казнят вечером. У тебя есть план?
Ран, поколебавшись, чуть заметно кивнула. Отступила в тень, делая знак идти за ней.
Позади дома терраса превратилась в причал, нависающий над водой. Женщина замерла в углу, где путь на улицу преграждала удивительно аккуратная груда ящиков. Сказала:
— У меня есть план. Но зачем это вам, чужаки?
— Нас ищут, — улыбнулась Таари. — Симото ведь рассказывала тебе о другой стороне границы, правда? Значит, ты уже поняла, кто я. Иначе не звала бы нас чужаками.
