— Благодарю за гостеприимство, господин Ичиро. Мы с радостью им воспользуемся.
***
Странно было сидеть за этим столом сейчас. Понимать, что на самом деле дом всегда был намного меньше, чем помнилось, что в комнате отца можно разместиться разве что вдвоем, и то только когда скатана постель, а чтобы устроить всех, нужно убирать все внутренние перегородки.
Акайо отодвигал легкую стену вместе с отцом, помогал матери накрывать на стол, знакомил всех друг с другом и чувствовал себя странно, обманчиво счастливым.
Но оставаться не хотелось. Это был дом его родителей, а не его собственный. Миг покоя, возвращения в детство, которого у него не было, оказался почти болезненно приятным, но Акайо понимал — если он пробудет здесь дольше, чем один вечер, неловкость перевесит тепло.
Вокруг говорили, Иола пересказывал отцу суть одной из эндаалорских книг, мама делилась с Юки каким-то рецептом. Таари сидела рядом, улыбалась, глядя на всех. Чувствовалось, как она отдыхает, открыто принимая участие в разговоре, не пытаясь скрывать саму себя. Акайо с удивлением смотрел, как отец, всегда очень строго относившийся к этикету, говорит с Тэкэрой, словно не знает, кто она, и ничего не понимал.
— Хана Ичиро, — шепнула на ухо Таари. — Вот таким он был.
Потянулась к стоящему на столе чайнику, подлила чай себе и Акайо. Улыбнулась.
— Ты на него похож. Наверное, я сразу почувствовала.
Он посмотрел на нее, взглядом прося рассказать, но она покачала головой:
— Потом. Не бойся, там нет никаких страшных тайн. Просто моя мать знала его до того, как пришла в Эндаалор.
Отец в этот момент кашлянул, призывая к тишине, поднял чашку выше. Посмотрел на Таари.
— Я еще раз благодарю вас за спасение моего сына. Моя жизнь принадлежит вам.
Она засмеялась, перехватывая его руку, не позволяя закрепить клятву.
— Не стоит. Мне достаточно жизни Акайо, а ваша принадлежит Тамико и вашему дому.
Он склонил голову, соглашаясь. Попросил:
— Расскажите о цели вашего пути. Мой сын рассказал столько, сколько понимает сам, но, возможно, ваш рассказ объяснит мне некоторые детали. Я хотел бы вам помочь, но сложно сделать это, если не понимаешь.
Обидные, но по-своему справедливые слова. Таари так и сказала, прежде чем взяться объяснять свою работу. Отец слушал внимательно, они постоянно уточняли друг для друга сложные понятия, даже рисовали что-то. Акайо помог матери расстелить циновки, расспросил Тетсуи про Рюу.
— Они остались в храме как паломники, вдвоем. Монахи не имеют права их выдать, а когда Рюу выздоровеет, они придут сюда. Таари предложила прийти к твоему отцу, чтобы договориться об этом.
Вдвоем оглянулись на все еще бурно обсуждающие что-то тени за бумажной ширмой. Тетсуи неловко заметил:
— Наверное, она не забудет.
Акайо решил не рисковать. Поднялся, подошел к ним, постоял рядом. Вклинился в паузу.
Таари, услышав позабытую просьбу, смутилась.
— Да, верно. Вы ведь сможете их устроить?
Ичиро подтвердил, явно спеша вернуться к прерванному разговору.
Оставалось только уйти, чтобы не чувствовать себя лишним.
Уже ворочаясь на циновке, Акайо думал — если бы ты учил меня так, как учили тебя, я бы тоже смог вот так говорить с ней.
Но если бы он не стал генералом, то не стал бы и ее рабом.
***
— Вставайте.
Акайо вскочил мгновенно, не успев толком проснувшись. Удовлетворенно кивнул отец, сказал быстро:
— Вам нужно уходить. Пришел отряд, разыскивает группу путников. Начали с другого конца деревни, но времени мало.
Собрались в несколько вздохов, отец вывел их через заднюю дверь, провел огородами. Указал рукой:
— Столица в той стороне. Если вас ищут, заходите с малых ворот или через Цветочный квартал, — посмотрел на еще сонную Таари, сидящую в паланкине, перевел взгляд на сына. — Ясной дороги.
Приложил руку к груди, поклонился. Акайо сделал то же самое.
Хотелось обнять его, хотя бы сейчас.
Он не решился. Вдали уже слышались голоса кадетов, и Акайо, отвернувшись, зашагал вместе со всеми в темноту.
Нежный розовый свет заливал небо неторопливо, как чай из опрокинутой чашки пропитывает ткань. Поднималась над полями дымка, терпко пахло землей и иногда, с порывами ветра — городом.
Привычно давила на плечо балка паланкина, Акайо размеренно шагал, не позволяя влажной почве затягивать подошвы сандалий. Бегство стало повседневностью, только прежде на пятки наступала смерть Рюу, а теперь общая, облаченная в знакомую синюю форму. Сбежать от усталости было сложней, она тянулась за ними удушливым облаком, но стала настолько привычной, что даже Юки научился забывать о ней.
Таари поморщилась, протерла глаза. Огляделась, только сейчас по-настоящему просыпаясь. Молча оглянулась на Иолу, тот указал рукой чуть правей их неровного, проложенного напрямик пути:
— Цветочный квартал там. Нужно найти мост, иначе реку не пересечь.
— Пойдем вдоль берега, — предложила Таари. Акайо возразил:
— Нельзя, с той стороны казармы. Лучше по границе между стеной и каналом, там есть тропа.
Он хорошо помнил эту дорогу, ей убегали многие, и не всех успевали поймать.
— Чайный домик Симото, — отрывисто, ловя дыхание, проговорил Тетсуи. — Ее подруга.
