— Для начала я рад, что вы меня пригласили, уважаемые коллеги. Как вы знаете, я, в соответствии с правилами защиты, работаю в НИИ СК, и в тонкостях религии хоть Праземли, хоть кайнской империи разбираюсь слабо. Однако некоторые выводы, следующие из работы Таари, напрямую касаются моей области. Возможно, я переоцениваю смелость этой работы, однако тем не менее должен сказать — это принципиально невозможно. Думаю, вы все понимаете, о чем я говорю. Религии не могут быть идентичны в условиях практически бесконечного расстояния между местами, в которых они зародились.
Акайо сидел, стиснув зубы. Речь этого оппонента была слишком похожа на подлый прием, словно тот, с кем свела судьба в додзе, подставил тебе подножку. И хочется позвать мастера, хочется сказать — это нечестно! Я был лучше его! Я думал, он противник, а не враг...
Но ты никогда не позовешь учителя. Ты даже никогда не скажешь, что проигрыш был несправедливым. Потому что это ты недооценил противника. Это ты привык считать друзьями, или, во всяком случае, союзниками, слишком многих. И если ты пожалуешься учителю, он хлопнет тебя палкой по спине и скажет, что это был хороший урок. Давно следовало его усвоить.
Акайо смотрел на Эндаалор. Эндаалор говорил голосом Д’Аани.
Его толкнули в плечо, заставив обернуться. Из-за спин сидящих рядом с ним Джиро и Тэкэры сердито смотрела Нииша.
— А ну перестань делать такое лицо! Ваарт сволочь, да, у нас они тоже встречаются, но убивать его не надо. Пусть себе болтает. Таари все равно знает, что он не прав.
Акайо кивнул. Внизу как раз заговорила Таари, холодно и ровно.
— Я не стану отвечать на заявление своего оппонента иначе, чем в своей работе. Надеюсь, теперь мне можно ее представить?
— Конечно, — подтвердила Л’Гури. — Мы слушаем.
На белой стене появилась первая картина, Таари начала объяснения. К сожалению, сейчас, когда она перевела свою работу на научный язык, Акайо мало что понимал. Он мог только смотреть на рисунки и таблицы, следить за тем, как Таари изредка прерывается, отпивает глоток из стоящего на столе стакана. Думать.
Она говорила, они стараются, чтобы личная заинтересованность не мешала науке. Смеялась, что теперь она куда более заинтересована в исследовании культуры кайнов, но, пожалуй, это не может считаться препятствием для работы.
Как тогда они допустили, чтобы ее оппонентом стал такой человек? Видно же, что...
Что?
Акайо вдруг понял, что именно чувствует. Сдержал желание помотать головой — невозможно! С чего бы ему ревновать к этому незнакомцу?
Потому что тот знал Таари. Это чувствовалось — знал. И не считал ее даже равной себе.
Заныли ладони, Акайо разжал судорожно стиснутые кулаки. Обругал сам себя — какие глупости его беспокоят, когда Таари сейчас защищает свою работу!
— У меня все. Спасибо за внимание.
Он перевел дух, решив было, что все закончилось, но...
— А как насчет архитектуры? Их пагоды...
— Но у них же нет духов природы!
— У нас собрана целая коллекция легенд, у которых точно нет аналогов в…
— Вы оспариваете Высадку!
Вопросы сыпались со всех сторон. Встала глава совета, потребовала:
— Коллеги, пожалуйста, спокойней. Задавайте вопросы по очереди и по делу. Все, косвенно касающееся темы работы, вы сможете обсудить во время фуршета. Доктор Т’Цуни, у тебя есть вопрос?
— Да, госпожа глава совета, — вскочил со своего места взъерошенный старичок с удивительно молодым голосом. — Таари, правильно ли я понимаю, что частично ты опираешься на недокументированные сведения?
— Да, — кивнула та. — На знания моего гарема.
— В таком случае, можешь ли ты предоставить конкретные протоколы бесед? Ведь в зависимости от формы вопросов ответы могут быть искажены!
— Конечно. Расшифровки записей находятся в приложении, номера с первого по восемьдесят седьмой.
— Спасибо, — старичок сел, тут же уткнувшись в свой планшет. Видимо, искал указанные приложения.
— Кандидат К’Даат, — глава совета передала право голоса следующему. Судя по количеству поднятых рук, желающих задать вопрос было очень много. Акайо часто не понимал смысла их слов, но все равно пытался хотя бы по тону угадать, все ли идет хорошо.
Впрочем, тут и гадать не требовалось. Нет, не хорошо. У Таари в самом деле была необычная работа. Работа, которая меняла что-то настолько значимое, что даже эндаалорцы, который Акайо привык считать народом без ограничений в поиске истины, не могли принять ее.
Но в конце концов вопросы иссякли.
— Во время фуршета каждый из членов совета примет решение о том, заслуживает ли твой доклад докторской степени, — огласила регламент Л’Гури. — Я прошу вас всех подойти к своей задаче разумно. Это в самом деле очень смелая, но и очень интересная работа.
Люди потянулись к выходу. Некоторые останавливались возле Таари, о чем-то спрашивали, другие проходили мимо. Что-то сказал Д’Аани, Таари ответила улыбкой, больше похожей на оскал. Акайо встал, протиснулся мимо Тэкэры, Джиро и Нииши. Спустился вниз, прошёл сквозь толпу, не спешившую удаляться на фуршет. Донеслись снисходительные слова Д’Аани:
