— Таким образом, как мне кажется, — резюмировал Трайнейр в своём фирменном стиле, — мы все согласны с тем, что первым нашим шагом должно стать серьёзное усиление флота Харчонга и Долара. До тех пор, пока Аллайн не получит возможность провести свои изыскания, мы не знаем, сколько времени это займёт. Однако я буду удивлён, если это потребует меньше года или двух. В течение этого времени мы будем защищены здесь от нападений, но мы не сможем перейти в наступление на Черис. Поэтому нашей непосредственной заботой будет то, как справиться с тем периодом, когда мы не можем эффективно атаковать их — по крайней мере, флотом или армией — и как справиться с реакцией других викариев на эти… бурные события.
— Совершенно очевидно, что мы несем ответственность за недопущение чрезмерной реакции любой слабой души среди викариев на нынешнюю провокацию, несмотря на несомненную серьёзность этой провокации, — сказал Клинтан. — Черис бросила вызов Церкви, Архангелам и самому Богу. Я считаю, что мы должны погасить любые искры паники среди этих слабых духом, дав понять всему викариату, что мы не намерены дать состояться этому вызову. И что мы намерены… решительно бороться с любыми возникающими вспышками неповиновения. Это будет задачей Инквизиции.
Лицо Великого Инквизитора было жёстким и холодным.
— Однако, в то же время, мы должны подготовить Совет к тому, что нам потребуется время, чтобы выковать новое оружие, необходимое нам для нашего неизбежного контрудара, — продолжил он. — Это может быть трудно перед лицом глубокой озабоченности, которую многие из наших братьев по Богу, несомненно почувствуют, и, я считаю, что ваше предыдущие высказывание было очень к месту, Замсин. Мы должны дать понять… обеспокоенным душам, что кажущаяся сила и первые победы Черис являются не угрозой для нас, а, скорее, знаком для Матери-Церкви. Предупреждением, которое мы все должны принять во внимание. Действительно, если человек смотрит на ситуацию незамутнёнными глазами, в безопасности — как и должно быть — своей веры, то Божья воля становится предельно ясна. Только достижение такого явного подавляющего триумфа могло соблазнить скрытых еретиков Черис открыто заявить о том, кто они есть. Позволяя им эту временную победу, Бог сорвал с них маски, чтобы все могли их видеть. И всё же, как вы говорите, Замсин, Он сделал это способом, который всё ещё делает их неспособным по-настоящему угрожать Матери-Церкви или подрывать её ответственность за направление и защиту душ всех Его детей.
Трайнейр снова кивнул, и ледяная дрожь пробежала по костям Дачарна. Он чувствовал уверенность, что Канцлер выработал своё объяснение, словно он решил шахматную задачу, или, возможно, любую из чисто светских махинаций или стратегий, с которыми был вынужден сталкиваться ежедневно в силу своего ранга. Это была интеллектуальная уловка, основанная на прагматизме и голых политических реалиях на самом высоком уровне. Но яркий блеск, который он зажёг в глазах Клинтана, продолжал гореть. Что бы ни думал Канцлер, и каким бы циничными не могли быть расчёты Великого Инквизитора, когда это соответствовало его целям, горячая убеждённость в тоне Клинтана определённо не была притворством. Он принял анализ Трайнейра не просто как целесообразный, но также потому, что он поверил в него.
«И почему это меня так пугает? Ради Бога, я Викарий Матери-Церкви! Какими бы путями мы не попали туда, где находимся, мы знаем, чего требует от нас Бог, точно так же, как мы знаем, что Бог всесилен и всеведущ. Так почему бы Ему не использовать свои действия, чтобы раскрыть правду о Черис? Показать нам, насколько действительно глубоко прогнил Теллесберг?»
Что-то произошло глубоко в сердце и душе Робейра Дачарна, и ему в голову пришла другая мысль.
«Я должен подумать об этом, проведя время в молитве и медитации, размышляя над Писанием и «Комментариями». Возможно, люди вроде Уилсинна были правы всё это время. Возможно, как светские князья, мы стали слишком высокомерными, слишком влюблёнными в нашу власть. Ведь черисийцы могут быть не единственными, кого Бог решил лишить масок. Возможно, весь этот сокрушительный разгром является Божьим зеркалом, призванным показать нам потенциальные последствия наших собственных греховных поступков и чрезмерной гордыни».
Он знал, что это не было предположением, которое должно было вылезти вперёд в этот момент, в этом месте. Его нужно было тщательно обдумать, в тишине и покое собственного сердца. И всё же…
В первый раз за очень много лет, перед лицом явно беспрецедентной катастрофы, Викарий Робейр Дачарн снова обнаружил себя смотрящим на таинство действий Господа сквозь призму веры, а не тщательного расчёта преимуществ.
