«Почему-то я сомневаюсь, что оказание формальных почестей черисийским военным кораблям здесь, в гавани моей столицы, во время прибытия Первого Советника Черис в качестве личного посланца Кайлеба, хоть что-то изменит насчёт меня в глазах этой свиньи Клинтана», — подумала она. — «По крайней мере, в этом горе-прорицатели правы. С другой стороны, насколько может стать хуже?»
В сложившихся обстоятельствах это был чисто умозрительный вопрос. У неё не было никаких сомнений в том, что «Группа Четырёх» сумела понять, что она и её адмиралы всеми способами тянули резину после получения приказа поддержать Гектора Корисандийского против Черис. Было бы и правда удивительно, если бы Шарлиен не сделала этого, учитывая тот факт, что она, вероятно, была единственным монархом, которого Гектор ненавидел больше, чем он ненавидел Хааральда VII, или то, что она, наверное, ненавидела его даже больше, чем он ненавидел её. Тем не менее то, что слишком многие из кораблей её флота сдались вообще без повреждений, было немного чересчур даже для кого-то, кто бы имел такой-же опыт в циничных реалиях политики, как канцлер Трайнейр. И то, что Кайлеб «щедро» вернул все эти сдавшиеся корабли, даже не требуя возмещения за её участие в атаке, которая привела к смерти его отца и нескольких тысяч его подданных, было проницательным шагом с его стороны.
Она хотела возмутиться тем способом, каким он преднамеренно поставил её в положение, которое не могло не разозлить «Группу Четырёх» в отношении неё. То, что началось как простое действие по сохранению её собственное военной мощи путём «сотрудничества» с Гектором как можно более не охотно, начало опасно походить на активный заговор с Черис в свете «спонтанного» жеста Кайлеба. Никто в Храме, вероятно, не простит такого, что слишком легко может привести к фатальным последствиям для её собственного королевства через какое-то время.
Но она едва ли могла пожаловаться на то, что Кайлеб сделал именно то, что сделала бы она сама, если бы их роли поменялись. С точки зрения Кайлеба, всё, что могло отвлечь хотя бы часть внимания и ресурсов «Группы Четырёх» от Черис, было приемлемо. И с той же точки зрения, нужно было попробовать использовать любой рычаг, который он мог использовать, чтобы… побудить Чизхольм на любой вид активного союза с Черис, а не против неё. На самом деле, в большей степени она чувствовала не недовольство, а непреклонное восхищение тем, насколько хорошо Кайлеб это понимал.
«И будь честной, Шарлиен», — подумала она, — «с самого начала ты бы предпочла быть союзником Черис, чем обнаружить себя «союзником» Гектора и Нармана. Если бы ты думала, что у Хааральда есть хоть один шанс выжить, ты бы предложила ему союз, и ты знаешь это. И это настоящая причина почему мы приняли «подарок» Кайлеба, когда он вернул наши галеры. И, это же — настоящая причина, по которой ты позволила ему послать Тирнира в Черайас. Какая-то часть тебя, всё ещё предпочитает Черис Гектору, не так ли? И, в конце концов, возможно, у Кайлеба есть шанс выжить — возможно, даже победить».
Она наблюдала, как галеоны, которые предоставили шанс для этой победы, степенно двигались к месту, где они должны были встать на якорь, и задавалась вопросом, что граф Серой Гавани должен сказать ей после того, как проделал весь этот путь.
Это был третий визит Рейджиса Йеванса в Черайас, хотя обе его предыдущих поездки были сделаны в качестве офицера Королевского Черисийского Флота, а не Первого Советника Королевства. Первые советники, в конце концов, никогда не покидают дом. Именно поэтому у королевств были бедолаги, именуемые «послами», путешествующие вместо первых советников, в то время как те слишком заняты, а их обязанности слишком важны, чтобы они могли мчаться как зайцы на поиски донкихотских приключений.
«Конечно, они слишком заняты!» — фыркнул он про себя. — «Как бы иначе ты оказался здесь, да, Рейджис?»
Его губы дёрнулись было в усмешке, но он сурово подавил внешнее проявление улыбки, так как шёл за мажордомом по коридору дворца. Как бы не была любезна Шарлиен, это не означало, что он видел что-то смешное в её согласии встретиться с ним. В особенности потому, что она согласилась встретиться с ним наедине, только в сопровождении своего первого советника. И особенно не потому, что послание о его визите она получила всего пятидневку назад, учитывая на каком небольшом расстоянии он был от курьера, вёзшего это послание.
«Во многих отношениях, Кайлеб похож на своего отца, но у него есть свой собственный неповторимый стиль… и слишком много энергии для такого старика, как я», — подумал Серая Гавань. — «Я начинаю понимать, что же Мерлин и Доминик пытались рассказать о попытке присматривать за ним в море. Он на самом деле не такой… импульсивный, каким он иногда кажется, но Мерлин прав. Учитывая, что к любой проблеме может быть два возможных подхода, он всегда будет выбирать более дерзкий. И как только примет решение, то не будет терять времени?»
У короля могли быть и более худшие черты, особенно если он сражался в битве за выживание.
