Шумей снова кивнул, и Хэлком поднял руку в предупреждающем жесте.
— Не заблуждайся, Алвин. Это очередной бой в страшной войне между Лангхорном и Шань-вэй. В действительности, никто из нас не ожидал, что он снова вспыхнет так открыто, не при нашей жизни, но если это случилось с нами, а мы отступимся, то это будет неудачей нашей веры. Как были мученики, даже среди самих Архангелов, в первой войне с Шань-вэй, так будут мученики и в этой. Когда мы отправимся в Теллесберг, вместо того чтобы плыть в Зион, мы шагнём прямо в пасть дракона, и вполне возможно, что его челюсти сомкнутся за нами.
— Я понимаю, милорд, — спокойно встретил взгляд епископа Шумей. — И, даже ради Господа, я не жажду умереть более, чем любой другой человек. Если это то, чего требуют от нас Божий замысел и Мать-Церковь, то может ли хоть кто-нибудь из людей достичь лучшего конца?
Тонкий аромат духов витал в воздухе, распространяясь по роскошно украшенным и обставленным апартаментам. Висящий на потолке вентилятор, приводимый в действие слугой в подвале, который терпеливо и безостановочно вертел приводную ручку на дальнем конце шкивов и валов, вращался почти беззвучно. Улица снаружи — хороша замощенная, безупречно выметаемая и отмываемая каждый день, была широким проспектом, проходящим перед дорогими, и безупречно содержащимися, домами. Птицы и мягко свистящие виверны сидели на декоративных грушевых деревьях, образующих широкие островки зелени расположенные по центру улицы, или трепетали вокруг оросителей, установленных жителями этих дорогостоящих резиденций.
Большинство из этих резиденций были зионскими городскими особняками второстепенных ветвей великих династий Церкви.
Хотя этот квартал определённо входил в число фешенебельных, он был достаточно далёк от Храма, чтобы быть исключительно «респектабельным» местом жительства, и более чем несколько особняков перешли в другие руки либо из-за того, что состояние первоначальных владельцев улучшилось достаточно, чтобы они переместились в более стильные кварталы в другом месте, либо потому, что их состояние сократилось настолько, что они были вынуждены их продать.
Вот так эта отдельно взятая резиденция много лет назад перешла во владение мадам Анжелик Фонда.
Были в квартале такие клеветники, которые считали присутствие мадам Анжелик неприемлемым, но их было мало, и, как правило, они держали своё мнение при себе, потому что у мадам Анжелик были друзья. Влиятельные друзья, многие из которых остались… клиентами, даже сегодня.
Тем не менее, также она понимала добродетель благоразумия, и её учреждение, вместе с услугами её восхитительно прекрасных и хорошо обученных молодых девушек, предлагало такое же благоразумие своей клиентуре. Даже те, кто сожалел о её присутствии среди них, понимали, что такие учреждения, как её, были необходимой и неизбежной частью Зиона, и, в отличие от некоторых более захудалых учреждений, мадам Анжелик, по крайней мере, не допускала никаких азартных игр или пьяных потасовок. В конце концов, её клиенты происходили только из высших эшелонов иерархии Церкви.
Она была, практически несомненно, одной из самых богатых женщин во всём городе. На самом деле, она могла быть самой богатой женщиной с точки зрения её личного богатства, нежели её положения в одной из великих семейств Церкви. Ходили настойчивые слухи, что до того, как она выбрала своё призвание и изменила своё имя, она могла являться членом одной из этих семей, хотя никто в это не верил. Или не был готов признать это, даже если бы они поверили в это.
В сорок пять лет, дни, когда она работала сама, остались позади, хотя она сохранила стройную фигуру и большую часть восхитительной красоты, которая сделала её настолько успешной, прежде чем она перешла на руководящие должности. С другой стороны, её феноменальный успех зависел не только от физической красоты или неуёмной энергии в спальне, хотя она обладала этими качествами в изобилии. Что более важно, тем не менее, Анжелик Фонда также обладала острым, проницательным умом, состоящим в браке с тонким чувством юмора, обострённой наблюдательностью, искренним чувством сострадания и умением держать себя в любой дискуссии, независимо от темы, с остроумием и обаянием.
На протяжении многих лет многие одинокие епископы, архиепископы или даже викарии пользовались её изысканным обществом. Если бы она была из тех женщин, что склонны по-дилетантски заниматься политикой, многие и разнообразные тайны Церкви, которые были ей доверены в те годы, стали бы разрушительным оружием. Однако, это было опасной игрой, а некая мадам Анжелик была слишком мудрой, чтобы играть в неё.
«Кроме того», — подумала она, задумчиво глядя на тихий район за окном, — «она имела лучшее применение для большинства этих секретов».
— Вы посылали за мной, мадам?
Она отвернулась от окна, грациозно шелестя тонкими юбками и шелестя шелком по атласной коже.
