— Нет. Нет, пока нет. — Её ноздри раздулись, и она снова начала накладывать аккуратные, безупречные стежки. — Конечно, они должны будут узнать. А Тимити, я думаю, уже подозревает, что происходит. Но я не хочу рисковать, рассказывая им об этом, до тех пор, пока они не окажутся в каком-то безопасном месте. Или, по крайней мере, — она улыбнулась горькой, вялой улыбкой, — в каком-то более безопасном.
— Я могла бы посадить тебя завтра на корабль. — Заявление Анжелик звучало робко, но Эйлиса снова покачала головой.
— Нет. — Её голос стал суровее. — По многим причинам это был не настоящий брак, но он мой муж. И под конец своей жизни, я думаю, может быть он всё-таки нашёл в себе хотя бы следы мужчины, который, как я всегда знала, был спрятан где-то внутри него. — Она посмотрела на Анжелик, и её глаза наконец наполнились слезами. — Я не покину этого мужчину, если он наконец найдёт его.
— Это будет ужасно, — предупредила Анжелик. — Ты знаешь это.
— Да, я знаю. Но я хочу это запомнить. — Лицо Эйлисы ожесточилось. — Я хочу иметь возможность рассказать им, как это было, что они сделали с ним «во имя Божье». — Последние два слова сочились кислотой, и Анжелик кивнула.
— Что ж, если это то, чего ты хочешь, — сказала она мягко.
— Я хочу иметь возможность рассказать им, — повторила Эйлиса.
Анжелик только смотрела на неё несколько секунд, затем улыбнулась со странной смесью любви, печали… и воспоминаний.
— Очень жаль, что он никогда не знал, — сказала она. Эйлиса посмотрела на неё, словно озадаченная явной сменой темы.
— Не знал что?
— Не знал о нас. Не знал о том, как долго мы знакомы друг с другом, что мы продолжали надеяться увидеть в нём. Было так трудно не взять его за сутану и не попытаться встряхнуть в нём хоть какие-то чувства!
— Мы не могли рисковать. Ладно, ты не могла. — Эйлиса вздохнула. — Возможно, я могла бы. Возможно, мне следовало бы сделать это, но он всегда был слишком занят игрой. Он никогда не слышал меня, когда я подкидывала подсказку, никогда не понимал намёков. Они просто проходили мимо него, а я боялась быть слишком недвусмысленной. И, — настала её очередь печально улыбнуться, — я всегда думала, что всё ещё будет время. Я никогда не думала, что для него всё может кончиться вот так.
— Также, как и я, — сказала Анжелик, и опять откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях.
— Я буду скучать по твоим письмам, — сказала она.
— Лизбет займёт моё место, — сказала Эйлиса. — У неё уйдёт несколько месяцев, чтобы урегулировать на местах все договорённости о доставке, но она знает, что делать.
— Я говорила не об этом. — Анжелик криво усмехнулась. — Я говорила о твоих письмах. Ты знаешь, довольно многие в действительности используют моё прошлое против меня. Те, кто знает о нём хоть что-то. Ты никогда этого не делала.
— Конечно, не делала. — Эйлиса мягко, тихонько рассмеялась. — Я знаю тебя с тех пор, как тебе было меньше года, Анжелик! И твоё «прошлое» — это то, что сделало тебя такой успешной.
— Но иногда казалось так странно обсуждать его с тобой, — задумчиво сказала Анжелик.
— Да, казалось. Иногда. — Эйлиса склонилась обратно к своим стежкам. — Во многом ты была его женой больше, чем была я когда-либо. После рождения мальчиков, ты, несомненно, виделась с ним чаще, чем я.
— Тебя это возмущает? — Голос Анжелик был тихим. — Я никогда не осмеливалась спросить тебя об этом, ты же знаешь.
— Я возмущалась тем, что властные игры, в которые он играл здесь, в Зионе, были для него важнее, чем его семья, — ответила Эйлиса, не поднимая взгляда от своей работы. — Я возмущалась тем фактом, что он искал своё утешение в борделях. Но это был его мир, мир, в котором он родился. В этом не виновата ни ты, ни твоя работа, и я никогда не обижалась на тебя.
— Я рада, — сказала Анжелик мягко. — Я рада, Адора.
Капитан сэр Данкин Аэрли стоял на шканцах КЕВ «Судьба», заложив руки за спину, и наслаждался свежим предрассветным воздухом бухты Маргарет. Небо на востоке, за тёмной, всё ещё почти не видимой массой Земли Маргарет, окрашивалось в розовый и бледно-золотой, а тонкие вытянутые облака были похожи на высокий, синий дым на фоне неуклонно бледнеющего неба. Всё ещё была видна луна, выглядывающая из-за края западного горизонта, но звёзды почти исчезли, и ветер придавал «Судьбе» скорость в пять или шесть узлов, при всех поднятых парусах.
Аэрли гордился своим назначением. Галеон, которым Аэрли командовал меньше пяти пятидневок, нёс пятьдесят четыре пушки и был одним из самых мощных военных кораблей в мире. Его предыдущий корабль, галера «Королева Жессика», отличился во время битвы в заливе Даркос, и «Судьба» была его наградой. Несмотря на его результативность в том бою, он подозревал, что корабль достался бы кому-нибудь другому, если бы он не провёл до этого два с половиной года на торговом галеоне. В конце концов, офицеры флота с опытом походов на судах с прямым парусным вооружением встречались не так уж и часто.
