Можно сказать, давайте пощадим парнишку до тех пор, пока ему не исполнится четырнадцать. Самое меньшее, что мы можем сделать, это дать ему время закончить обучение правильным манерам поведения за столом, прежде чем он столкнётся за ним с другими герцогами и принцессами.
Что оказалось одной из тех вещей, которым Аэрли лично обучал подростка.
Аплин-Армак наконец пересёк палубу и коснулся левого плеча, отдавая уставное приветствие. Аэрли серьёзно ответил тем же, а затем дёрнул головой в сторону неуклонно приближающейся земли.
— Спуститесь вниз, будьте любезны, Мастер Аплин-Армак. Передайте мои комплименты графу и сообщите ему, что мы войдём в гавань Хант по расписанию.
— Так точно, сэр!
Аплин-Армак снова отсалютовал и направился к кормовому люку.
«Он двигается не как все двенадцатилетки», — подумал Аэрли. Может быть, это было одной из причин, по которой более взрослые гардемарины смогли так легко признать его равным себе. Аплин-Армак был хрупко сложенным пареньком, которому никогда не предстояло стать высоким или полным, но он, казалось, не задумывался об этом. Была некая уверенность, чувство знания того, кем он является, не смотря на очевидный постоянный дискомфорт от его высокого дворянского патента. Или, возможно, это было просто от того, что в отличие от других гардемаринов, молодой Аплин-Армак знал, что он больше никогда в жизни не столкнётся с чем-то более худшим, чем то, что произошло с ним на борту КЕВ «Королевская Черис».
«Полагаю», — подумал Аэрли ещё более мрачно, — «что смерть твоего собственного короля у тебя на руках помогает взглянуть на этот мир под совершенно другим углом».
Мужчина, который всё ещё думал о себе, как о полковнике королевской черисийской морской пехоты Ховерде Брейгате, а не как о графе Ханте, стоял у фальшборта «Судьбы», в то время как капитан Аэрли осторожно вёл своё судно через переполненные воды гавани. Обычно это не составляло серьёзной проблемы, но сейчас, насколько мог сказать Брейгат, каждый квадратный ярд акватории гавани был занят небольшими парусными и гребными шлюпками, баркасами, яликами или плотами… и с каждого из этих ветхих судов неслись приветствия и крики жителей Ханта.
— Они, кажется, счастливы видеть вас, милорд, — заметил Робейр Макелин, четвёртый лейтенант «Судьбы». Будучи самым младшим по званию офицером Аэрли, Макелин был назначен помощником Брейгата, пока он находился на борту корабля. Во многих отношениях он был очень представительным молодым человеком, хотя Брейгат не мог полностью избавиться от подозрения, что Макелин был из той породы людей, которые постоянно следили, насколько начальство к ним благосклонно.
— Хотелось бы верить, что это была добровольная демонстрация их глубокой привязанности ко мне и моей семье, — сухо ответил недавно признанный граф, говоря чуть громче обычного, чтобы его можно было услышать сквозь шум голосов. — С другой стороны, у меня было достаточно сообщений и докладов о том, что делал Мантейл, находясь здесь. И, честно говоря, я подозреваю, что они будут так же энергично приветствовать любого, кто заменит жалкую задницу этого ублюдка здесь, в Ханте.
— Вероятно, в этом есть некая доля правды, милорд, — признал Макелин через мгновение.
— Только Шань-вэй знает, насколько это соответствует истине, — прямо сказал Брейгат, предположив, что ему действительно пора начинать думать о себе, как о графе Ханте. — И через несколько месяцев, когда я не смогу волшебным образом исправить всё, что Мантейл смог испортить, я, вероятно, буду намного менее популярен среди моих любимых подданных.
На этот раз Макелин явно не нашёлся, что сказать. Он кивнул самому себе, а затем, с небольшим полупоклоном извинился и откланялся, что-то пробормотав о своих обязанностях. Брейгат — «Нет, чёрт бы тебя побрал, Хант, тупица ты эдакая!» — посмотрел, как он уходит, с некоторым весельем.
«Не захотели рисковать, стоя рядом и соглашаясь со мной, да, мастер Макелин?» — подумал он насмешливо. Затем он повернул голову, когда кто-то другой подошёл к фальшборту и встал рядом с ним, глядя на плотно заполненные людьми воды гавани.
— Доброе утро, Ваша Светлость, — сказал граф, и Гектор Аплин-Армак поморщился.
— Доброе утро, милорд, — ответил он, и Хант хмыкнул, услышав интонацию его голоса.
— Всё ещё продолжаете ощущать неудобство, не так ли, Ваша Светлость?
— Милорд? — Аплин-Армак посмотрел на него, и Хант усмехнулся снова, на этот раз громче.
— Титул, парень, — сказал он через мгновение, достаточно тихо, чтобы быть уверенным, что никто больше не услышал такого неформального обращения. — Он раздражает, правда? Кажется, что он должен принадлежать кому-то другому?
Гардемарин продолжал пристально смотреть на него несколько мгновений. Ховерд Брейгат не был уж слишком высоким, но он был очень мускулистым, подтянутым мужчиной, отдавшим службе в морской пехоте почти двадцать лет. По сравнению с хрупко сложенным мальчиком рядом с ним, он был плотным и коренастым, и он заметил волну эмоций, мелькнувшую по лицу Аплина-Армака. Затем гардемарин кивнул.
