Наверное, никто в те времена такой злобы сатанинской не испытал и в таких затруднительных положениях не оказывался в бою справедливом, как святой отец Сурин33 из Общества Иисуса, который с самой сильной чертовской оравой, только и ждущей, как бы погубить невинность, такую битву вел, какой история не знает. И тем большая его заслуга, что в той знаменитой борьбе больше всех действовал Князь тьмы, как раз через эти самые подлые и самые предательские члены человеческого естества, благодаря которым род человеческий размножается на земле, и в томлении телесной жажды возжелал увести к себе Богу преданные души дев и мужей. Долгие годы продолжался тот страшный бой, о котором отец Сурин сообщил точные сведения для предостережения и наставления верующих, сподвигающих грешников к раскаянию, чтобы Бога убоялись и возлюбили, что, впрочем, на то же выходит. Правдивость повествования его подтверждается многочисленными свидетельствами набожных людей, которые собственными глазами видели то святое противоборство, опровергающими клеветнические наветы некоторых вольнодумцев, кои ославить возжелали как святого отца самого, так и несчастных из его паствы.
Святому отцу Сурину было уже тридцать лет и четыре года, когда он был призван к великому служению. А явился он на свет в девятый день февраля месяца 1600 года от Рождества Христова. В родном городе Бордо он не только у иезуитов местных учился, но и жадно впитывал живительную влагу знаний, источаемую тамошним монастырем кармелиток, очагом терезианской реформы34. Исключительной набожности был он человек, ибо, будучи еще тринадцатилетним отроком, дал обет чистоты. В шестнадцать лет он принял послушничество у отцов-иезуитов, а почти десять лет спустя был рукоположен, дабы веру христианскую и страстность свою в изучении Слова Божия повсюду возжигать, в чем благосклонная фортуна послала ему самого святого отца Луи Лаллемана35 в качестве наставника по богословию и проводника по жизни. На то время, когда он уже достиг возраста Христа, он выбрал путь внутреннего благочестия и выказал великое желание духовной благодати, которую потом многие из его монашествующих собратьев малодушно пеняли ему и в которой он и от Святой Терезы черпал вдохновение, а также из «Духовных упражнений» Святого Игнатия. Особенное почтение с самой молодости своей питал он к Святому Иосифу, обручнику Пресвятой Богородицы, что ему не раз в жизни немалую помощь оказывало, и из этой-то боголюбивости имя себе принял — Иосиф, которое он к своему, полученному при святом крещении имени Иоанн, добавил, так и стал он Жан-Жозеф Сурин. А еще он накопил опыт в духовном руководстве и жизненном наставничестве, какое оказывал многим благочестивым прихожанам, особенно девушкам и вдовам, как, например, госпоже дю Верже, так проникнутой неземною любовью к Спасителю, что молнию навлекла на себя с небес, которая ее неземной сладостью пронзила; а еще — набожной девице, телом недоросшей и формами ущербной, но святости необычайной, по имени Мадлен Буаре, которая из гугенотской фамилии в истинную веру обратилась, когда Пречистая научила ее, как следует высоко ценить девственность, которая у еретиков ни во что не ставилась. Уже не раз во время богослужебных наставлений был святой отец свидетелем жестокой и бесстыжей злобы сатаны, который его подопечных в тщетное искушение ввергнуть хотел; а еще, длительное время пребывая среди кармелиток, познал он дела сего Бегемота, который почему-то именно на воспитанниц Святой Терезы был падок и люто их домагался. Впрочем, эти первые столкновения с чертом — ничто по сравнению с тем, что было потом.
Шел пятнадцатый день декабря 1634 года, когда святой отец Жан-Жозеф прибыл в город Луден, куда его послал провинциал36 Аквитании помочь экзорцистам в их ожесточенной борьбе с дьявольскими происками.
Начало же дела было в споре, разделившем двух каноников коллегиальной церкви Святого Креста; отец Миньон, человек редких добродетелей и уважаемый, участвовал в епископальном процессе против священника Грандье37, вольнодумца и развратника. Ловкий на язык, гладкий на вид, тот ничуть не дорожил своим духовным званием и только вынюхивал, где бы он мог греху бесстыдному, словно животное, предаться, и к девицам приставал, чтобы, стыдно сказать, совокупиться с какой из них. А еще он очень старался, чтобы его в исповедники к тамошним урсулянкам приняли, у которых множество было девиц сердцем добрых и лицом миловидных, всею душой Богу преданных. Все благочестивые сестры происходили из добрых фамилий, например, молодая аббатиса Иоанна была из рода Бельсье, дочерью барона де Ко́за, мать Иоанна от Ангелов, как ее называли; вместе с ней и другие славили Господа — и сестра Клодина, кузина самого Ришелье, и сестра Анна от Святой Агнессы, и сестра Марта, и сестра Катрина.