Ничего странного в том, говорит кардинал, что со времени тайны Воплощения демон к этому насилию над природой несравненно чаще прибегает; ему хочется бесстыдно передразнивать Творца и пародировать непостижимое единство Бога с человеком, явленное в образе Иисуса Христа, на свой лад переиначить, падшую свою духовность с грешным духом человеческим соединяя. А потому несправедливо полагать, как иные легкомысленно делают, что Искупление, принесенное Спасителем, избавило нас от этих дьявольских поползновений; совсем напротив, сам сатана с усиленной яростью на души христианские бросается, да и Бог всё чаще такому злу попустительствует, поскольку обилие неисчерпаемых милостей Своих, кои Он роду человеческому в деле Воплощения явил, сопряг Он, соответственно, с допущением большего зла. По этой-то причине гораздо больше энергуменов знают времена христианские, чем язычники знали.
Самое большое зло, с каким на земле можно столкнуться, это дьявольская одержимость. Унижение природы здесь столь же велико, как и той же природы превознесение в тайне Воплощения. В этой страшнейшей муке любая работа души и способность владеть телом прекращаются; и был бы человек беззащитен против сатанинского коварства, если бы Создатель в милости своей не передал в руки Церкви мощного орудия экзорцизма, с помощью которого опытный духовник сумеет врага одолеть и из несчастного тела прочь его изгнать. Не стоит считать также, что одна лишь вера может стать лекарством против дьявольской одержимости, ибо и у бесов тоже какая-никакая вера есть, да только бесами они быть от того не перестают. Только Церковь Вселенская, это вместилище благодати Божией, избавить нас может от адских капканов.
Этот кульбит природы, когда два цельных бытия как бы в одно сливаются и, что еще более удивительно, не любви, но ненависти соединенные узами, этот жестокий закон дьявола на разные лады и с разной силой может проявляться, а также разные причины иметь. Причиной со стороны человека может быть как грех первородный, так и его грех актуальный, пусть даже легкий в нашем представлении, но оказывающийся веским на чаше весов Божьих. Впрочем, даже дитя малое бывает этим болезненным раздвоением затронуто, о чем сообщает Святой Августин в книге двадцать первой труда «О граде Божьем». И не потому, чтобы повод для этого находился в самой
А еще ошибочно некоторые полагают, что признаки одержимости в таких чертах у человека проявляются, какие они демонам приписывают, как, например, необычайная уродливость или незаурядный ум. К разным людям разные средства пробует применить враг, чтобы легче ими овладеть. По отношению к благочестивым он использует дары свои сверхъестественные, в отношении любознательных — ум, в отношении колдунов — злость. А вот по отношению к Церкви, которая, как знает сатана, сильнее его, он прибегает не к силе, а к хитрости и обмануть замышляет, а не в открытом противостоянии побороть. Поэтому перед человеком он является в шкуре льва, а перед Церковью — в лисьей. Но Бог, хоть Он и допускает зло, подводит черту под обманом сим и позволяет Церкви обнаружить его.
Не зря преподобный кардинал писал свой ученый труд, ибо совсем скоро, и особенно после дарования Нантским эдиктом прав еретикам, по всей земле французского короля стали множиться вызывающие ужас случаи дьявольской одержимости, в которой обнаружилось столько коварной адской злости, а вместе с тем столько доброты и милости Творца, что многие злопыхатели, завидев столь очевидное проявление высшей силы, вынуждены были замолкнуть, посрамленные. Тяжелые также пришли времена и для священнослужителей, которые суровые бои вели со змеиной хитростью, и хотя кое-кто из них в противостоянии том выстоять — не столько против демонов, сколько против собственной испорченности — не смог, лучшие из их числа вышли победителями из той борьбы, новым блеском вечную славу Церкви озаряя.