Разграбленный город полностью

Она отправилась в миссию, ощущая упадок духа из-за усталости и неопределенности. Из какого-то переулка до нее донеслась старинная румынская мелодия – та самая, названия которой никто не знал. Привязчивая и загадочно простая музыка напомнила ей о том дне, когда они с Гаем и Кларенсом катались в санях. В памяти всплыли освещенные витрины магазинов, отбрасывавшие золотые отблески на снег, и ее охватила острая тоска по зиме. Она сказала себе, что никуда не поедет. Не могла же она оставить Гая. Ей даже не хотелось уезжать из Бухареста.

Пересекая площадь, она увидела Беллу, которая шла к «Атенеуму». Они столкнулись прямо под нацистским флагом.

Светило мягкое осеннее солнце. На Белле был новый шерстяной жакет, а на плечах красовалось норковое боа. Это была их первая встреча после возвращения Беллы в Бухарест. Увидев Гарриет, она воскликнула:

– Я собиралась вам позвонить! Как вы думаете, сколько мне сегодня дали на черном рынке? Больше шести тысяч за фунт! И курс еще растет. Дорогая, мы просто разбогатели! Я покупаю всё, что вижу. В конце концов, никогда не знаешь, так ведь? Только что заказала новое пальто – каракулевое, конечно. Сама выбирала шкурки. Такие крошечные! Написала на каждой свое имя, чтобы без подмен. Никко я заказала с полдюжины новых костюмов – лучший английский твид. Главное, успеть купить всё, что осталось. И туфли – по дюжине пар каждому. Почему нет, правда? Раз уж есть деньги.

В экстазе от своего внезапного обогащения она подняла голову и улыбнулась, глядя на флаг и прозрачное светлое небо.

– Я так люблю это время года, – сказала она. – После летней жары оно так освежает. Чувствуешь себя живой.

Белла и впрямь была полна жизни. Она чуть ли не пританцовывала в своих новых туфельках из зеленой крокодиловой кожи. Не дождавшись от Гарриет ответа, она взглянула на нее повнимательнее и догадалась спросить:

– А как дела у вас с Гаем? Что вы думаете о происходящем?

Гарриет посмотрела на свастику.

– Вас это не смущает?

Белла вновь подняла взгляд и неловко рассмеялась.

– Смущает? – переспросила она. – Не знаю. В каком-то смысле я ощущаю себя в безопасности. Хорошо, когда тебя защищают, пусть даже и немцы.

Она серьезно посмотрела на Гарриет. В глазах у нее блеснуло недовольство.

– С Румынией очень нехорошо обращались, знаете ли. Страны-союзники давали свои гарантии, но ничего не сделали. Ничего. Был заговор, чтобы взорвать нефтяные скважины, и вечно были какие-то внешние интересы, согласно которым управляли Плоешти. Повсюду иностранные инженеры. Неудивительно, что мы оказались в таком странном положении. Нельзя винить румын в том, что они хотят, чтобы иностранцы уехали.

– А что будут делать румыны, когда иностранцы уедут?

– Пригласят немецких специалистов, полагаю.

– То есть Плоешти по-прежнему будут управлять, исходя из иностранных интересов. Или немцев уже не считают чужими?

Белла с обиженным видом вздернула подбородок, словно усмотрев в этих словах какое-то личное оскорбление. Она сделала такое движение, будто собиралась уйти, но ее остановило воспоминание об их прежней дружбе. Она оглядела Гарриет одновременно сочувственно и раздраженно:

– А вы как себя чувствуете? Нервничаете? Для меня-то всё по-другому, у меня есть румынский паспорт. – Она вдруг вспомнила о чем-то и весело рассмеялась. – Меня принимают за немку! Я могу получить всё, что хочу!

Прежде Гарриет опасалась, что с ее отъездом Белла почувствует себя одинокой, и поэтому не рассказала сразу о своих планах. Однако теперь было ясно, что веселость Беллы – это не истерика. Она справилась с происходящим, отказавшись от своей идентичности и встав на сторону врага.

– Гай хочет, чтобы я уехала на несколько недель в Афины, – сказала Гарриет. – Но мне не удается получить обратную визу.

Расхохотавшись, Белла схватила ее за руку.

– Дорогая, это же элементарно. Главное – правильно подойти к делу. Вложите тысячу леев в паспорт. Но зачем вам обратная виза? Самым разумным было бы остаться там.

– Мне придется вернуться. Гай не может уехать, пока не получит приказ.

– Я за ним присмотрю. Прослежу, чтобы он не безобразничал.

Белла наслаждалась собой. Она уютно устроилась и обезопасила себя, в то время как остальные были вынуждены бежать. Из своего выгодного положения она могла с легкостью раздавать советы.

– Возможно, вам понадобится, чтобы я приглядела за вашими вещами, – сказала она. – Например, за теми чудесными венгерскими тарелками. Я буду рада их приютить.

– Если мы уедем отсюда, можете забирать всё, что захотите.

– Что ж, мне пора. – Белла поправила меха. – У меня несколько примерок вечером. Хочу купить перчатки. Позвоните мне и расскажите, что вышло с визой. Повидаемся перед отъездом.

Она умчалась, пропев: «Пока-пока!» – а Гарриет вернулась в префектуру и снова попросила позвать начальника. Увидев в ее паспорте купюру в тысячу леев, он выхватил ее таким стремительным движением, что Гарриет еле-еле его заметила. Он тут же проставил ей обратную визу.

– Госпожа очень смелая, – сказал он по-английски. – Британцы, которые уезжают отсюда, обычно не хотят возвращаться.