Озадаченная Гарриет стала думать, в самом ли деле Якимов вернулся, или его краткое появление в темной гостиной было всего лишь наваждением того драматического вечера.
Услышав о произошедшем, Гай уверенно заявил:
– Яки не уехал бы, не попрощавшись с нами.
– Так где же он?
Не успел Гай придумать ответ на этот вопрос, как в дверь заколотил Галпин. Он ворвался в квартиру, очевидно воображая, что Принглы укрывают Якимова.
– Он забрал мои деньги! – воскликнул Галпин. – И мне нужна статья!
В комнате Якимова Галпин распахнул шкаф и вытащил ящики из комода. Гарриет увидела, что все вещи Якимова исчезли, за исключением какого-то старого тряпья. Даже его подбитое соболем пальто куда-то делось.
– Он бы не забрал его, если бы собирался вернуться, – сказала она.
– Вот ублюдок! – возопил Галпин. – Сбежал! Придушу, если встречу!
Когда Галпин ушел, Гай успокоительно заметил:
– Он вернется.
– Только не сюда, – отрезала Гарриет. – В этой комнате будет жить Саша.
Разрываясь между двумя своими протеже, Гай стоял с растерянным видом.
– Для всех нас будет гораздо безопаснее, если Саша будет жить в квартире, – сказала Гарриет.
Гай согласился. Внезапно преисполнившись энтузиазма, он отбросил прочь все сомнения и заявил:
– Ну разумеется, его нужно поселить тут. Не может же он зимовать на крыше. Чем он там занят целыми днями? У меня не было времени на то, чтобы навещать его. Он еще учится?
– Он читает и рисует, но ему лень. Здесь ты сможешь приглядывать за ним, и у него будет радио. Он любит музыку.
Гай кивнул.
– Он играл на саксофоне. Надо сделать для него что-нибудь. Хорошо бы одолжить у кого-нибудь граммофон.
Теперь не было дела срочнее, чем жилье для Саши. Гай сказал, что немедленно приведет его, и убежал. Когда они вместе вернулись в квартиру, Гай, казалось, ликовал сильнее, чем его подопечный.
Деспина прибралась в комнате.
– Просто здорово, – сказал Саша и сел на кровать. – Как хорошо иметь настоящую постель.
Гарриет, однако, видела, что Саше всё равно, где жить, – главное, чтобы кто-то защищал его от недружелюбного внешнего мира.
Пока он раскладывал на столе свои бумаги и карандаши, она увидела, что среди прочего он принес свою военную форму.
– У тебя есть хоть какие-то документы? – спросила она. – Паспорт или permis de séjour?
– У меня есть вот это.
Поискав в карманах формы, он протянул ей удостоверение, которое выдавали призывникам.
Увидев то, что она искала, – его фотографию, Гарриет сказала:
– Это может послужить уликой против тебя. Лучше его уничтожить.
Она унесла удостоверение на кухню, отклеила фотографию и спрятала ее в сумочке. Сам документ она порвала на клочки и сожгла их в пепельнице.
Тем вечером Саша сел с ними ужинать. За едой они слушали новости – или, вернее, то, что служило новостями в эти дни. Сейчас передача была посвящена обвинению Кароля, которого нарекли ящиком Пандоры, породившим все бедствия Румынии. Но, сообщили слушателям, на дне этого ящика пряталась надежда, и надежда Румынии – в лице генерала Антонеску – как раз пришла к ним в студию, чтобы обратиться к народу.
Антонеску тут же завладел микрофоном. Используя библейские метафоры, он пообещал, что как только страна искупит свои грехи, то сразу же вернется к былому величию. Бояться нечего. Новый режим не повлечет за собой ни кровопролития, ни вражды. Каждого полезного члена общества, независимо от национальности или происхождения, ждет упорядоченная и безопасная жизнь.
– Как ты думаешь, можно на это рассчитывать? – спросила Гарриет.
– Почему нет? – ответил Гай. – Мы еще не проиграли войну и, может, вообще не проиграем. Британцы прославились умением выстаивать в сложных ситуациях. Антонеску не хочет вступать с нами в конфликт, и, пока здесь наша миссия, мы – признанные члены общества.
Гарриет спросила Сашу, что говорила его семья об Антонеску. Саша рассеянно потряс головой – очевидно, он никогда раньше не слышал этого имени.
– Деспина говорит, что он достойный человек.
Саша наблюдал за революцией с крыши. Что он понял в происходящем? Очевидно, она не слишком его встревожила. Возможно, ему и в голову не приходило, что происходящее может угрожать ему лично. И с чего бы ему переживать за судьбу Румынии? Хотя он здесь и родился, он был не более привязан к этой стране, чем сами Принглы. Вспомнив, что он говорит как типичный ученик английской школы – точное и вместе с тем размытое определение, – Гарриет подумала, что он всюду будет немного чужим.
Студенты Гая, взбодренные выступлением генерала, в понедельник явились в университет в полном составе, но в воздухе по-прежнему витало воскресное уныние. Театрам и кинотеатрам запретили открываться до конца недели. Хотя всем было приказано вернуться к работе, тысячи людей всё еще тянули лямку выходных: они шатались по улицам, словно ожидая знака, что их погрязший в хаосе мир снова вернется в норму.
Тем утром Белла в полной ажитации позвонила Гарриет. Она совершенно верно предположила, что после отречения Кароль задержится во дворце. Оказалось, что он пробыл там еще сутки, после чего уехал поездом, забив его ценностями.
