– Конечно, приходите, – ответила Гарриет, радуясь любому поводу отвлечься от безрадостного возвращения.
Когда Кларенс вошел в квартиру, было видно, что у него есть важные новости. Подняв взгляд, он нахмурился, а как только ему налили выпить, отрывисто сообщил:
– Я пришел попрощаться.
– Вы уже уезжаете? – спросил пораженный Гай.
– Ночным поездом. Еду в Анкару.
Принглы расстроились, особенно Гай: что бы он ни думал, было очевидно, что их круг становится всё уже.
– Почему именно Анкара? – спросила Гарриет.
– Мне надо встретиться с представителем Британского совета. Поговаривают, что меня могут отправить в Сринагар[76].
– Это же прекрасно! Вы уже однажды чуть не уехали в Кашмир.
– На этот раз я, возможно, доберусь туда. Но может статься, что меня отправят в Египет.
– Где вы встретитесь с Брендой?
Ничего не ответив, Кларенс хмыкнул и развалился в кресле.
– Бедняжка Бренда! – сказал он. – Что она во мне нашла?
– Возможно, ей казалось, что вы в ней нуждаетесь.
Кларенс пожал плечами.
– Кто знает, в чем я нуждаюсь? – протянул он.
Казалось, он сам понимал, что напрашивается на насмешки со стороны Гарриет, но почему-то был готов к ним. Видя это, она осторожно сказала:
– Что ж, если вы едете в Кашмир, вам остается только позавидовать.
Кларенс медленно поднял веки и наградил ее долгим взглядом, после чего опустил взгляд и отстраненно, размеренно сообщил:
– Софи едет со мной.
От неожиданности Гарриет вымолвила: «Господь всемогущий!» – и Кларенс удовлетворенно улыбнулся.
– Это же прекрасно! – воскликнул Гай, вскочил и подлил всем, чтобы они могли сдвинуть бокалы. – Вы, конечно же, поженитесь?
Улыбка Кларенса угасла. Он снова пожал плечами.
– Наверное. Она этого хочет.
Он украдкой бросил на Гарриет укоризненный взгляд. Он поступает так, чтобы наказать себя, подумала она. Гай бурно поздравлял друга.
– Для Софи это наилучший исход, – сказал он. – Она неплохая девушка. Здесь у нее не было никаких шансов: одинокая, сирота, наполовину еврейка, чужая повсюду. Отъезд для нее всё переменит. Вот увидите, она будет отличной женой.
Гарриет вовсе не была в этом уверена – как, судя по всему, и Кларенс. Он никак не отреагировал на ликование Гая и, когда тот продолжил перечислять добродетели Софи, мрачно пробубнил:
– Мне всегда хотелось помочь кому-нибудь. Возможно, я смогу помочь ей.
– Вы можете изменить ее жизнь, – уверил его Гай.
Кларенс повернулся к Гарриет с выражением мучительной мольбы на лице, словно она еще могла смягчиться и спасти его. Но это, разумеется, было невозможно. Только не она. Он резко отвернулся, опустошил стакан, выпрямился и сказал:
– Перед отъездом мне надо будет вернуть те рубашки на польский склад.
– Вы имеете в виду рубашки, которые отдали Гаю?
– Вы же знаете, что я их не отдавал. Они никогда не были моими. Я одолжил их вам. Теперь их надо вернуть.
– Но ведь склад закрыт. Вы продали все вещи румынской армии.
– По этому поводу всё еще ведутся переговоры. Такие сделки сразу не заключаются. Я оставляю всё агенту. Существует опись, и все вещи должны быть на месте. Там были еще фуфайки и шапка-балаклава.
– Совершенно нелепая шапка!
От возмущения Гарриет стало смешно.
– Разумеется, мы всё вернем, – сказал Гай с таким видом, словно это была самая естественная просьба на свете. Он взглянул на Гарриет, поскольку только она имела представление о том, где хранятся его вещи.
Она тут же встала, отправилась в спальню и принялась рыться в ящиках. Фуфайки отдали в прачечную. Шапку Гай давно потерял. Она вернулась в гостиную с тремя рубашками в руках.
– Всё, что осталось, – сказала она.
С выражением мрачного удовлетворения на лице Кларенс поднялся, чтобы забрать их, но Гарриет выскочила на балкон и швырнула их через перила.
– Если хотите, можете забрать их, – заявила она.
Кларенс поспешил на балкон и увидел, как рубашки приземляются на мокрую серую мостовую.
– Ну знаете ли!
Он с возмущением наблюдал, как нищие набросились на эту добычу. Рубашки вмиг исчезли.
Кларенс повернулся к Гаю в поисках поддержки.
– Дорогая, что же ты наделала! – сказал Гай, очевидно не веря, что способен хоть как-то приструнить Гарриет.
Не обращая на них обоих внимания, она помахала нищим, которые задрали головы к небу. Кларенс с оскорбленным видом вернулся в комнату, рухнул в кресло и сунул руки в карманы.
– Как вы могли?
Мрачно помолчав, он вытащил из кармана маленькую книжицу:
– И это в тот день, когда я принес вам то, о чем вы просили!
Гарриет, распаленная собственной решительностью, выхватила книжицу у него из рук и перелистала ее. На глаза попалась Сашина фотография.
– Это паспорт?
– Да, для вашего юного друга.
– Кларенс!
Гарриет протянула ему руки, и он улыбнулся с видом человека, который полностью заслужил все похвалы. Неловко встав, он объяснил:
– Это венгерский паспорт на имя Габора. Большинство иностранцев стоят на учете в префектуре, но здесь столько венгров, что за всеми не уследишь. Мы вклеили туда визы в Турцию, Болгарию и Грецию. Когда придет время, ему понадобится только выездная виза.
