— Я не знаю, — уже более громко прошепелявил Федя. — Он сказал, что ему нужно переговорить.
— Так с кем ему нужно переговорить — со мной или с Ирой? — недоумевала Вера.
— И с тобой, и с Верой, — смущенно пробормотал Федя.
— Ну скажите ему, что мы через полчасика зайдем, — пообещала Вера, и Крохин отчалил.
Мы пробыли в ресторане до закрытия, а потом поднялись к Ире и Вере, у которых я оставил вещи, сдав свой номер еще с утра. Поезд уходил около двух часов ночи, и мы собрались погулять по ночному городу. Вдруг зазвонил телефон. Вера сняла трубку, уже сказала «да», но тут же осеклась и, закрыв рукой микрофон, испуганно прошептала:
— Это он… Не нужно было поднимать трубку.
— Теперь уже поздно. Дай-ка я поговорю с ним, — сказала более находчивая в разговоре Ира. — Алло… Да, я…
Ира положила трубку… Наступившую тишину прорезал донесшийся откуда-то издалека приглушенный бой кремлевских курантов.
— Что делать? — проговорила Ира. — Он вдрызг пьян.
— А, пошлите вы его… Тоже мне — хан Гирей! — петушился я.
— Он сюда собирался нагрянуть, — добавила Ира.
— Отсюда-то мы его быстренько наладим, — пробасил я.
— Я пообещала, что мы с Верой заглянем к нему.
— Обещанного три года ждут… Золотое правило бюрократа: никогда не отказывать. Глядишь, он и уснет, ожидаючи. И сбудется во сне твое обещание, — резвился я.
— И все-таки лучше сейчас же смотаться отсюда — от греха подальше, — предложила Аня.
Мы было уже встали, как снова зазвонил телефон.
— Вот вам, пожалуйста. Легок на помине, — проронила Вера.
— А что? Чего нам бояться в своем отечестве?! Дайте-ка я скажу ему пару ласковых! — расхорохорился я и снял трубку, но Аня быстро подскочила и разъединила нас.
— Зачем? Чего ты лезешь на рожон?! — резко одернула она. — Пошли скорее, а то еще Ланской начнет выделываться на макароны.
Девушки взяли меня под руки и вывели в коридор. Уходя, мы слышали, что телефон зазвонил снова… На площадке второго этажа носом к носу столкнулись с Крохиным.
— Ну что же вы? Глеб Васильевич сердится, — недовольно пробурчал он.
— Пшел вон! — рванулся я к Феде, но девушки удержали меня, отвели в сторону и стали успокаивать, что лучше, мол, заглянуть к Сидорову на минутку, а то он всю ночь будет трезвонить или выкинет еще какую-нибудь штуку.
Ира и Вера отправились к Сидорову. Следом за ними заковылял Федя… Прошло минут пятнадцать, а наши добровольные невольницы так и не возвращались. Я все время порывался пойти им на выручку, но Аня, стараясь избежать скандала, отговаривала. И тут, когда уж и она стала волноваться, появилась Ира.
— Слушайте, — возбужденно заговорила она, — там творится черт-те что! Этот маразматик совсем лишился разума… Мы приходим, а у него сидит Райка Подлипская. Он совершенно пьян и что-то внушает ей. Райка воспользовалась нашим приходом и смоталась. Тут он обрушился на нас. Такую ахинею нес… Видите ли, его никто не понимает, все считают сухим чиновником, а он в душе поэт и хочет к себе теплоты и участия… Мы говорим, что все, мол, его любят и уважают, но только сейчас уже поздно, нужно отдохнуть и ему и нам. А он как рявкнет: нет, сегодня вы никуда не уйдете… И велел Феде хоть из-под земли достать водки. Я вызвалась помочь ему и улизнула… Теперь нужно выручать Верку.
— Сейчас мы обставим все это в лучшем виде! — воодушевляясь, забурлил я. — Подождите меня здесь.
Подойдя к сидоровскому номеру, я постучал.
— Войдите! — раздался из-за двери хриповатый голос.
— Здравствуйте! Имею честь доложить, что после успешного выполнения задания отбываю в первопрестольную! — с напускной витиеватостью отрапортовал я.
Сидоров, изогнувшись костылем, стоял посреди комнаты в линялой ковбойке навыпуск, обвислых домашних брюках и тапочках на босу ногу. Его обычная сутуловатость еще сильнее подчеркивалась в этом обличье. Вена на шее учащенно билась, отчего расположенная рядом длинная бородавка нервозно пульсировала. Своим неожиданным появлением я, видимо, оборвал на полуслове какую-то тираду. Несколько мгновений он находился в явном замешательстве, но потом, овладев собой, сделал шаг ко мне и протянул руку.
— Счастливого пути! — небрежно бросил он.
