— Ладно, не издевайся, пожалуйста, — ответил я на Надину колкость и продолжал объяснять: — Понимаешь, мой отвлеченный намек на московское житье-бытье она восприняла буквально. И теперь просто бредит…
— Так ты объясни ей все, как есть, — посоветовала Мила.
— Теперь уже поздно объяснять.
— Знаешь, Леня, — уже без тени иронии сказала Мила, — с такими женщинами или — я уж не знаю, как там, — девушками, что ли, лучше не затягивать и не пудрить мозги, как ты говоришь…
— Здесь за нос долго не поводишь, — уточнила Надя.
— А ты сам-то как к ней относишься? — спросила Мила.
— Я же говорю тебе, что никак… Все это случайное стечение обстоятельств…
— Нет, Милка, ты знаешь, а мне просто жаль ее. Ты вспомни, как она смотрела на Ланского, как ловила каждое его слово. Она влюблена по уши и просто так не сдастся.
— Поэтому я и говорю, что необходимо как можно скорее сказать ей все начистоту, — настаивала Мила.
— У меня духа не хватает. Я и вчера ведь как ни открещивался, как ни хотел расставить все на свои места, но ничего не вышло. Все получилось наоборот.
— Надеюсь, она еще не собирается ехать с тобой в Москву? — поинтересовалась Мила.
— Этого, слава богу, еще нет. У меня в данном случае есть одна зацепка: я сказал ей, что еще не разведен.
— Ну, Ланской, и гусь же ты! — воскликнула Мила.
— А что мне было делать? Здесь с самого начала было ясно, к чему все идет. Вот я и ввернул на всякий случай для подстраховки… Ленке, наверное, ой как икалось в эти дни.
— Какой Ленке?
— Той самой, с которой «не оформлен» развод, — смущенно пробормотал я.
— Ты что, серьезно? — удивилась Мила, ничего не знавшая о моей женитьбе.
— Вполне.
— Ну, Ланской, и шустер же ты! Так женат ты или нет? — продолжала удивляться Мила.
— Нет, нет, нет! Уже давно — нет. Успокойся!
Удивлениям и расспросам не было конца. Я хотел было в двух словах объяснить эту быль давно минувших дней, но где там… Снедаемые любопытством, Мила и Надя пытались выяснить всю подноготную. Наш разговор переключился на новую тему, и «стихийное бедствие» отошло на второй план. В пору самых оживленных расспросов догнал нас Саша Разумовский.
— У вас, как я слышу, происходит бурная дискуссия. Наверное, обсуждаете, в какой магазин ближе бежать, — пошутил он.
— Еще бы! — оживилась больше прежнего Надя. — Ты представляешь…
— Ой, Сань, я не могу! — поспешил я перебить Надю. — У меня уже сил нет!.. Ну до чего же падки женщины на всякую скандальную сенсационность — особенно семейно-бытового характера. Успокой их, ради бога!
— Еще бы! — никак не хотела уняться Надя. — Ты представляешь, этот киевский соблазнитель…
— Московский соблазнитель, — поправил Саша.
— Ну пусть — московский… Так вот этот московский соблазнитель, запутавшись в своих похождениях и заморочив голову неопытной юной девушке, теперь выясняется в новом качестве.
— А именно? — нарочито деловым, директорским тоном произнес Саша.
— Сань, да не слушай ты их! Они наговорят тебе сто верст до небес…
— Ты смотри, он уже начинает выкручиваться, — затараторила Надя.
— Ну и дал же я вам тему для разговоров!
— Леня, поверь моему великому жизненному опыту, — гласом оракула изрек Саша, — никогда не открывайся женщинам!
— Ему не занимать у тебя этого опыта, — не унималась Надя. — Он когда-то устроил себе фиктивный брак на час и теперь с виртуозностью жонглирует им.
— Ну, напали на золотую жилу!
— Может, перенесем наши прииски в домашние условия, — предложил Саша. — После обильной говорильни душа требует земных радостей чревоугодия. Как вы смотрите на это?
— А действительно, это сейчас совсем не лишнее, — поддержала Сашу Мила.
— Поехали к нам! Позвоним Галке, Вале, если хочешь, кому-нибудь из твоих фей, — кивнула в мою сторону Надя, — и организуем что-нибудь такое-эдакое.
— Нет, я — пас. Мне сегодня нужно…
— …дежурить в пресс-центре! Это мы уже проходили, — перебила меня Мила.
— Нет, мне нужно повидать Таню.
— Так позвони ей. Пусть приезжает в нашу резиденцию. Вот и повидаетесь, да и мы заодно, — резонно заметил Саша.
Это был, в общем-то, приемлемый вариант, но какое-то тревожное предчувствие вдруг охватило меня. Мне хотелось пойти с нашими и увидеться с Таней — и в то же время из головы не выходила Зоя, которой нужно было и не хотелось звонить… К Разумовским-Медведевым я все-таки не пошел, сказав, что, может быть, приедем попозже с Таней.
Выйдя на Крещатик, я решил наскоро перекусить в одном из кафе многозального ресторана «Метро» и тут же отправиться к Тане — причем почему-то захотелось прийти к ней неожиданно, без предупреждения… Но, едва переступив порог ресторана, встретился с Мишей и Олесей, которые поинтересовались, за какие такие подвиги меня выдворили из гостиницы. Я удивился: кто-де распространяет такую гнусную клевету?
— Мне, со слов Крохина, сказали ваши выставочные девы… Может, они что-нибудь перепутали? — засомневалась Олеся.
— Странно… Вообще-то сегодня был шумок.
— А что случилось?
— Да застукали меня утром из-за этого кретина Феди.
— По первому замечанию не выселяют, — авторитетно заявил Миша.
