Конечно, пока она собирается, мы упускаем время и у самой профессорской сталкиваемся носом к носу с Гуцковой, которая педагогично отчитывает Галку Давыдову, пришедшую с повинной выручать конспекты… В коридоре царит обычная толчея перерыва, и мы имеем полную возможность проскочить мимо Гуцковой незамеченными. Но наша маневренность осложнена двумя портфелями — моим и Светиным, которые тащу я, и громадным свертком — упаковкой елисеевского магазина, — который Света с трудом протискивает в этой толчее. Замыкает шествие Женя, она налегке — с тоненькой клеенчатой папкой. И опять, — может быть, наш багаж не обратил бы на себя внимание Гуцковой, потому что, встретившись с ней взглядом, я не дрогнул и, решив, что отступать уже поздно, пошел напрямик к раздевалке. Но Света, увидев ее и инстинктивно испугавшись, вдруг схватила меня за пиджак и потянула назад. Возникла нехорошая заминка, по которой Гуцкова догадалась о наших намерениях и конечно же поняла, что мы снимаемся фундаментально.
Мне эта встреча стоила того, что на зачет по педагогике ходил я семь раз и взял Гуцкову только на измор. Благо, экзамены я сдавал по индивидуальному плану, а то из-за этого зачета не видать бы мне оплачиваемого отпуска как своих ушей. Но Гуцковой я все же отомстил: в нашем капустнике она была прославлена такой прибауткой:
Ну а с той лекции мы все-таки ушли. Правда, когда мы направились к раздевалке, Гуцкова пошла вслед за нами, рассчитывая поймать нас с поличным. Но мы как ни в чем не бывало прошли мимо гардероба на лестничную клетку между третьим и четвертым этажами, которая служила курилкой и на которой всегда стояла такая плотная дымовая завеса, словно только что закончилась артподготовка генерального сражения. В этой дымовой маскировке переждали мы перерыв, а потом Света чинно приняла из рук тети Поли пальто и, к великой нашей радости, водрузила себе на голову новую, еще не виданную нами круглую красную шляпку.
— Фонарик! — радостно воскликнул я.
— Красный! — подхватила Женя.
— Интригующее зрелище! Светик под красным фонариком! — начал я развивать тему…
Когда вышли из университета, Света положила на скамейку свои пожитки и спросила деловито:
— Ну, так объясните мне теперь, что вы задумали?
— Твое похищение. Только и всего, — засмеялась Женя.
— Мы решили отлучить тебя от университета, — добавил я.
— Нет, серьезно. Я вас спрашиваю, куда вы собрались?
— То есть как куда? Естественно, в «Яр», к цыганам, — как само собой разумеющееся заявляю я.
— Обмывать «красный фонарик», — уточняет Женя.
— Слушайте, я вас серьезно спрашиваю: куда и на сколько мы идем? Только точно.
В общем-то весь смысл нашего дурачества вытекает из этой черты Светиного характера, — не будь она такой дотошной, мы давным-давно все объяснили бы ей. Но Света требует от нас точности и определенности. Вот тут-то мы и начинаем куролесить, хотя прекрасно знаем, что дело вовсе не в дотошности — ей самой в силу олимпийски спокойного характера ничего не стоит опоздать на нашу встречу, допустим, на час-полтора, ее допрос с пристрастием, помимо всего прочего, связан с тем, что Света живет за городом и поэтому связана всевозможными расписаниями. Но это вполне обыденное обстоятельство приобретает в устах Светы такую солидную внушительность, что мы поневоле пускаемся в околесицу. Так и теперь. Мы и сами толком не знали, куда отправиться, и поэтому продолжали дурачиться. Ничего не добившись и потеряв терпение, Света махнула рукой.
— Пошли. Только время зря теряем, — сердито сказала она и взялась за свои пожитки.
— Конечно, зря. Чуть не полчаса уговариваем тебя, — шутливо переиначила Женя весь смысл нашего куража.
— До чего же ты бестолковая, Светик! Терпенье нужно иметь, чтобы с тобой договориться, — с напускной укоризной выговорил я.
— Ничего себе! — возмутилась Света. — Совсем обнаглели! Мало того, что устраивают балаган, да еще обвиняют других.
Продолжая разыгрывать Свету, вышли на Моховую, повернули направо, и на углу улицы Герцена сама собою бросилась в глаза красочная афиша университетского Дома культуры.
— О-о! — обрадованно вскрикнул я. — «Строгая женщина»! Как раз то, что мне нужно для наглядного примера, чтобы влиять на вашу легкомысленность.
— Ты и без наглядного примера оказываешь легкомысленное влияние на окружающих, — воспользовавшись моим косноязычием, заметила Женя. — Даже такая строгая женщина, как Рыжикова, стала пропускать занятия.
— Я хочу на наглядном примере перевоспитывать вас, — уточнил я.
— Вот и перевоспитывай Лисицыну, — отозвалась Света.
— Еще бы! Ты представляешь, во что превратится Рыжая, если начнет подражать строгим киногероиням? — не осталась в долгу Женя.
