В аудитории гробовая тишина. Слышен даже скрип перьев, звучащих аккомпанементом монотонному унылому голосу Ольги Кирилловны. Я витиеватым слогом, длинно и пространно, чтобы скоротать время, пишу записку Жене с предложением уйти «со второго акта этой мелодрамы», — пишу, изредка глубокомысленно вскидывая глаза на Ольгу Кирилловну, будто бы вслушиваясь в ее содержательную лекцию. Женя рисует в тетради чертиков и тоже время от времени поглядывает на лектора. Света воспользовалась случаем, что мы не отвлекаем ее, и старательно исписывает своим крупным почерком толстую тетрадь… Вальке повезло больше всех — она не пришла сегодня в университет. Я уже полностью исчерпал себя в многословии и пытаюсь улучить момент, чтобы передать записку Жене. Но, как назло, Ольга Кирилловна, видя, что я все чаще и чаще отвлекаюсь от записей и сосредоточенно вслушиваюсь в ее слова, берет меня на лекторский прицел. Я опускаю голову и начинаю отсчитывать в тетради сто черточек, надеясь, что за это время Ольга Кирилловна переключит свое внимание на кого-нибудь другого… На семьдесят третьей черточке я испуганно вздрагиваю от резкого окрика. Лекция прервана: Ольга Кирилловна засекла Галку Давыдову, которая добросовестнейшим образом сдувала конспект по политэкономии и теперь поймана с поличным. Во время этой суматохи я успеваю передать Жене записку. Между тем две фамилии берутся на заметку в штрафной блокнот, обе тетради перекочевывают в портфель Ольги Кирилловны, и лекция продолжается. Теперь уже я рисую чертиков, а Женя читает записку, для отвода глаз водя по ней авторучкой. Потом я вижу, как Женя крупными печатными буквами выводит слово «АГА!». Все ясно, — значит, со второго часа снимаемся.
Со звонком Ольга Кирилловна покидает аудиторию, а мы ультимативно предлагаем Свете быстренько собирать свои вещички.
— Почему? — недоумевает она.
— Потом объясним, — тороплю я. — Скорее собирай шмотки.
— Нет, объясните мне, что вы задумали? — пытается навести ясность Света.
— Второго часа не будет. Тема исчерпана, — дурачусь я.
— Как это исчерпана? Гуцкова ничего не говорила.
— Рыжая, ты проспала всю лекцию! — подключается Женя.
— То есть как это проспала? — еще не догадываясь, что начинается балаган, переспрашивает Света. — Сами целый час прохлопали ушами и еще…
— Наши уши неподвижны и всегда начеку, а вот твои музыкальные, видимо, увядают от педагогики, — принялся я развивать заданную тему. — Ты проспала самое главное.
— Перестаньте дурачиться! Что я проспала? — начинает сомневаться Света. — Что вы придумали?
— Конечно, проспала, — ухватываюсь я за эту ноту сомнения. — На втором часе будет проработка Галки Давыдовой. Ты что, не слышала, что ли?
— Да ничего она не говорила! — настаивает на своем Света, но тут же догадывается по нашим глазам, что мы балаганим, и уже раздраженно кричит нам: — Психи! Вы что, рехнулись?
— Рыжик, давай скорей, скорей! — тороплю я, потому что из 2-й аудитории, где мы уговариваем Свету, нужно идти в раздевалку мимо профессорской, и встреча с Гуцковой при внушительности Светиной клади (она обычно приходила на занятия перегруженная всевозможными покупками, которые не вмещались в ее огромный портфель) не предвещает ничего хорошего.
— Объясните мне, что вы придумали и куда торопитесь? — требовательным тоном настаивает Света.
— На пожар. Видишь, Ланской горит ярким пламенем. Нужно его остудить, — смеется Женя.
— Нет, скажите по порядку: куда вы собрались и почему? — упорствует Света. — Иначе я остаюсь на лекции.
— Ну и оставайся. Постигай педагогические премудрости! Авось пригодятся. А мы пошли, — нарочито перестраиваюсь я на радикальный тон, зная, что Света не потерпит такого обхождения, возмутится и тут терпение ее лопнет.
— Подожди! — она хватает меня за рукав. — Объясните толком, куда вы собрались? Ведь еще политэкономия.
— Вот и оставайся. Послушаешь, а потом перескажешь нам все своими словами, — подначиваю я.
— И с выражениями, — добавляет Женя.
— Только выражайся прилично!
— А ну вас к черту! Скажите наконец, что вы задумали? — Упорство Светы начинает ослабевать.
— Решили пойти в кино! — не выдержав, выпаливает Женя.
— Куда, какой фильм и на сколько?
— Знаешь что, Рыжая, с твоей обстоятельностью мы успеем только на вторую серию Гуцковой. Собирайся! — командую я.
— Не кричи, пожалуйста, — обиженно надувает губки Света и начинает складывать пожитки, разложенные на столе и соседних стульях.
