— Мощи ее были обретены нетленными при соборной церкви. Иулиания была дочерью князя Юрия Дубровицкого-Ольшанского — одного из усерднейших жертвователей Киево-Печерской лавры. Жил он в шестнадцатом столетии. О жизни княжны ничего не известно, но несомненно, что она усердно потрудилась для своего спасения и умерла шестнадцати лет. Столетие спустя, когда копали могилу близ церкви, нашли ее гроб: она лежала как бы живая, одетая нарядно — по-княжески. Но едва прикоснулись к одежде, как она превратилась в прах, тело же осталось нетленным. Святую облачили в новое платье и оставили в храме, а потом перенесли в Антониеву пещеру.
— Между прочим, нечто подобное недавно случилось в Москве, — снова решился я проявить свою осведомленность: с одной стороны, делая этакий реверанс старику, а с другой — давая понять, что все это, мол, имеет вполне реальную подоплеку. — В Высоко-Петровском монастыре произошел обвал могильника, и открылось захоронение боярыни Нарышкиной, которая также совершенно не подверглась тлению. Ученые связывают это с определенными условиями почвы, способствовавшими консервации… — я не нашел подходящего синонима для слова «труп» и замялся, а старик, не дослушав моих реальных обоснований, с легкой усмешкой спросил:
— А разве в этих условиях находилось одно-единственное захоронение боярыни Нарышкиной?
— Нет, но в данном случае, вероятно, играли роль и другие причины. Вот, скажем, когда в Кремле сносили Вознесенский монастырь… — я снова осекся, но отступать было уже поздно. — Так вот там были вскрыты гробницы великих княгинь и среди них усыпальница третьей жены Ивана Грозного — Марфы Васильевны Собакиной. Когда открыли ее гроб, то присутствующие увидели перед собою буквально «спящую красавицу» — три с половиной столетия не тронули тленом покойную! Правда, здесь предполагают действие какого-то сильного яда, которым она была отравлена.
— Ну вот видите: там одно, здесь другое. Но и то и другое — мирское. А святая церковь связывает подобные случаи с каким-либо духовным подвигом человека. Ведь та же царица Марфа немало претерпела в своей земной жизни, да и кончину прияла мученическую.
Старик сердито взглянул на меня из-под насупленных седых бровей и направился к следующему погребению. А я не решился продолжать свои мотивированные обоснования.
— Мощи преподобного Григория, он был иконописцем и подвизался в обители вместе с Алипием… А рядом преподобномученики Федор и Василий. Они жили в одиннадцатом веке. Федор имел большое состояние, но перед вступлением в монастырь все его роздал. Дьявол возбудил в его сердце сожаление о розданном имуществе и довел до уныния. Федор открыл свою скорбь братии, и тогда Василий принял большое участие, чтобы спасти его от погибели. «Если ты жалеешь о своем имении, я отдам тебе, что оно сто́ит, но только пусть все розданное тобой будет моим подаянием богу». Федор раскаялся в своем грехе и благодарил Василия. С тех пор они сделались друзьями. Но страсть к деньгам и потом не оставляла Федора. Дьявол явился к нему в образе Василия и указал место, где зарыто серебро. Федор выкопал его, но дьявол продолжал являться, внушая мысль выйти из монастыря. Федор решился и на это. А когда козни дьявола были раскрыты и серебро возвращено на место, Василий посоветовал Федору не вступать с ним в беседу без молитвы Иисусовой. Дьявол не смел больше приблизиться к подвижнику. Однако о сокровищах узнал князь Мстислав, сын Святополка, и потребовал от иноков, чтобы они сказали, где закопано серебро. Иноки отвечали, что не помнят места. Князь мучил их, пустил даже стрелу в Василия, но святой, вынув ее и бросив князю, предсказал смерть от стрелы ему самому. На следующий день иноки скончались. Узнав об этом, братия взяли их честны́е тела и положили в пещере, где святые начинали свой подвиг, в тех же кровавых одеждах и власяницах… По прошествии немногих дней Мстислав, воюя с Давыдом Игоревичем, по предсказанию Василия был убит стрелою на городской стене во Владимире. И тогда признал он свою стрелу и сказал: «Это я умираю за преподобных Василия и Федора». Так сбывается сказанное Господом: «Всяк, взявший нож, от ножа и погибнет».
Идем дальше длинным лабиринтом истории — заглядываем в оконца освещенных затворов с хранящимися там мощами преподобных Елладия и Онисима, выслушиваем поучительное житие преподобного Луки — иконома Печерского, а впереди уже поджидает новая встреча.
