— У меня есть друг-чародей, — признался Деркенсан. — Он был бы рад избавиться от кузнеца. От Аэскепилеса то есть. Мы стараемся не произносить его имя.
Через час вся ночная стража залегла спать. Красный Рыцарь покинул дворцовые апартаменты — раньше, конечно, принадлежавшие герцогу Фраке.
За Тоби и Нелл он дошел по лабиринту коридоров до атанатских казарм, где обнаружил, что Мэг с присущей ей дальновидностью приберегла для него трехкомнатные офицерские покои: гостиную, спальню, штабную комнату. Она уже обставила ее лагерной мебелью. И до сих пор не ложилась.
Он взял ее за руки и расцеловал в щеки.
— Ты...
— Я стараюсь думать загодя, — рассмеялась она. — Кто-то же должен. Она подалась к нему и...
Вошла в его Дворец воспоминаний.
«Гармодий жив!» — сказала она.
«Да», — признал он.
Она улыбнулась.
«Это здорово, мне он нравился».
«Он беспокойный спутник — тот же докучливый сосед, только в черепе. Его сдерживают снадобья яхадута».
«Вот как! Если я чем-нибудь могу помочь — скажи».
Ее любовник Джон Ле Бэйлли протянул капитану пару вощеных дощечек.
— Вот план расквартировки, насколько я ее понимаю. В конце начался кавардак, а это место — что-то неописуемое. Над столовой красуется легионерский орел. Должно быть, зданию больше тысячи лет. — Он подал свиток. — Мы поймали двух шпионов, и Том их убил.
— Ну еще бы он не убил, — кивнул капитан.
Вошла Изюминка. Она прислонилась к косяку штабной двери.
— Говорят, что нам отныне положено величать тебя герцогом.
— Мне это нравится, — оскалился он. — Повыше графа.
— Герцог Габриэль? — спросила она, рискуя отчаянно.
Его улыбка увяла.
Она шагнула в штабную комнату, где Тоби развернул свой полевой стол и разогрел сургуч. На одном краю у него лежала стопка пергаментных свитков, а на другом — пара не менее ценных шкур.
— Сейчас не так, как раньше, — сказала Изюминка. — Очень многие знают или подозревают — Алкей, например. А если знает он, то знает и принцесса. — Она повела плечами. — Пока были только ты, я и Жак... все было иначе.
Красный Рыцарь откинулся на спинку.
— Когда-то были только мы с Жаком, — сказал он.
Мэг взяла своего кавалера за локоть и вытащила из комнаты, помахав поверх головы Изюминки.
Та же тем временем подарила новоиспеченному герцогу поцелуй.
— Ты меня не запугаешь. Я рыцарь. Слышала, у тебя выдалась скверная ночь. У нас тоже.
— Вообще-то я выспался, как не случалось две недели. Ступай и приляг, женщина.
Она помотала головой.
— Не могу. Майкл назначил меня на эту вахту, и я дежурный офицер. — Она усмехнулась. — Дежурный офицер! По-твоему, я устану?
— Нет, — согласился капитан. — Как дела с чтением и письмом?
— Не очень, — поморщилась она.
Герцог показал на лежавшие рядом свитки.
— Видишь? Этим должны заниматься дежурный офицер и капралы, а большую часть работы делаем мы с Майклом. Нашим офицерам не обязательно читать и писать. Понятно?
Она отсалютовала:
— Так точно, милорд герцог!
Хихикнув, она вышла за дверь.
Вернулся сэр Майкл. Он повалился на стул.
— Давай, если можешь, — сказал он.
Герцог кивнул.
— Собери офицеров. Оставь Изюминку здесь — на нас могут в любую минуту напасть, и я хочу, чтобы дежурил надежный человек. Я знаю, что ты об этом уже позаботился, мне просто приятно снова напрячь мозги.
Сэр Йоханнес бранился, а сэр Милус выглядел на свои подлинные годы, но оба явились в доспехах. В сопровождении пажей они пересекли внешний и внутренний дворы, поднялись по двум лестницам и с лязгом, шаркая, пошли по коридору, который показался им чуть ли не длиннее, чем путь от Лиссен Каррак. Наконец они остановились у темных дубовых дверей, густо покрытых резьбой.
На страже стояли два нордиканца. Они воздели и сдвинули топоры, улыбнувшись в длинные бороды.
— Да здравствует император! — произнесли они хором.
Герцог, застигнутый врасплох, оглянулся и только после этого понял, что имели в виду его.
— Я тоже еще отчасти учусь, милорд герцог, — донесся из комнаты голосок.
Дочь императора сидела на дубовом стуле с низкой спинкой и отделкой из слоновой кости. На принцессе была длинная алая юбка и шелковая пелерина, которая, казалось, меняла цвет на свету — от багрового до бледно-зеленого. В волосах прятались три павлиньих пера, вуаль была из почти прозрачного шелка. Миндалевидные глаза напоминали густой черный бархат, а волосы блестели черной парчой в свете столь многих свечей, что помещение выглядело объятым пожаром. Герцог осознал, что каждая двойная пара свечей висит перед бронзовым зеркалом, которое множит и множит золотой, с кирпичным оттенком свет. Тот не был похож на дневной — скорее, напоминал предвечерний на исходе великолепного летнего дня.
Герцог снова распростерся на полу и застыл. Под книжным шкафом, за ногами принцессы, обутыми в прежние красные шлепанцы, виднелось что-то круглое, золотое.
От нее исходил тот же аромат.
