— Если нет разницы, если тебе всё равно — то почему не я? Почему не я?!
Джейсон смотрел на него в безмолвном оцепенении. В больших серых глазах, в которых Дэниел когда-то видел так много разных чувств, сейчас был только страх, слепой, отчаянный, беспомощный. До чего же они дошли?.. До какого ужасного предела? Ведь они любили друг друга… И вот теперь — страх. Ничего больше. Джейсон не сопротивлялся, он даже от удара не смог заслониться, и в этой внешней покорности скрывалось такое мощное внутреннее отрицание, сильнейшее противостояние ему, что у Дэниела скулы сводило от злости и бессилия. Джейсон ни о чём не жалел… И он поступит так же ещё раз, если представится шанс… И никакой страх его не остановит.
Астон встряхнул его ещё раз:
— Почему не я?!
Бессильная ненависть заволакивала рассудок. Желание растоптать, унизить, преподать урок, добиться настоящей покорности, снова сделать своим… Он дёрнул на себя пряжку ремня на джинсах Джейсона.
Тот вскинул на него глаза, испуганные, просящие, но ни капли не удивлённые. Он знал, что этим может закончится… Для него это был всего лишь один из вариантов, о каждом из которых он успел подумать, пока ждал их встречи. Злость в Астоне вскипела ещё сильнее.
Дэниел расстегнул на Джейсоне джинсы. Тот толкнул его руками в грудь, даже попробовал ударить, но Астон легко перехватил его руку и сжал запястье изо всей силы. Джейсон побледнел от боли — это было видно даже на испачканном кровью лице, — но не издал ни звука.
— Даже не пытайся — хуже будет, — проскрежетал сквозь сжатые зубы Астон, отпуская руку Джейсона.
Он дёрнул рубашку вверх. Джейсон больше не сопротивлялся, он смотрел на Астона, словно загипнотизированный его силой, и губы тихо, словно через силу выговаривали:
— Не надо… Не делай этого.
— Почему, если тебе всё равно, кому давать? — опасно низким, тягучим голосом пророкотал Астон. — Я потратил на тебя больше всех остальных, так что будь добр, развернись.
Астон одним рывком стянул вниз, до колен, джинсы вместе с бельём. Но он даже не смотрел туда: его взгляд был зафиксирован на лице Джейсона, растерянном, перепачканном кровью и замершем.
— Нет! Я прошу тебя… Не надо.
Джейсон опять попытался отпихнуть Астона и отскочить в сторону, но тот одним резким движением развернул его спиной к себе, а потом надавил со всей силы на шею и спину, заставляя согнуться над столом. Джейсон упирался, повторяя своё «не надо», и Астону пришлось со всей силы толкнуть его вниз. Он ударился о стол подбородком и вскрикнул, когда острый краешек зубов больно вонзился в нижнюю губу. В рот медленно потекла кровь. Инстинктивно он попытался приподняться, но рука Дэниела тут же вжала его лицом в холодную деревянную поверхность.
— Лежи, тварь…
— Пожалуйста… Нет… — просил Джейсон, но подняться не пытался. В угрожающем голосе Астона, в грубой уверенности его движений он чувствовал пугающую решимость, убийственную свинцовую тяжесть, и инстинкт самосохранения говорил ему, что сопротивляться сейчас просто опасно.
Колено Астона оказалось между его ног, разводя их шире — насколько позволяли повисшие чуть ниже колен джинсы. Джейсон уткнулся лицом в сгиб локтя и зажмурил глаза, хотя всё равно не видел ничего из того, что происходило за его спиной. Но он слышал, прекрасно слышал, как звякает пряжка на ремне Дэниела, тихо шуршит кожа, потом ткань.
— Господи, Дэниел, не надо…
— Одним членом больше — так ты теперь говоришь, подстилка? Так?! Чего тогда просишь?
Он облизал большой палец и, разведя половинки ягодиц, просунул его внутрь. Джейсон только дёрнулся. У Астона же дыхание перехватило от желания, острого и одновременно болезненно-отвратительного. Внутри было тесно, а горячие, плотные стенки сжимались и сокращались, пытаясь вытолкнуть его. Дэниел сплюнул на пальцы другой руки.
Джейсон почувствовал, как его промежности коснулась вторая рука и влажные пальцы растянули в стороны края его отверстия, раскрывая его перед тем, как туда вошёл член. Джейсон стиснул зубами ткань рубашки, чтобы не закричать, не доставить ублюдку такого удовольствия — слышать, как он стонет под ним от боли. Когда Астон вторым толчком вошёл в него до конца, ему показалось, что что-то не по размеру большое рвёт его изнутри. Именно показалось… Он несколько лет не слезал с этого члена, и он точно его не разорвёт… Он сам делает себе хуже, сжимаясь и сопротивляясь, но расслабиться сейчас он не мог, даже ради того, чтобы не было боли. Он хотел её, эту боль. Хотел ненавидеть ещё сильнее…
Боль усиливалась и спадала волнообразно, подчиняясь движениям Астона в нём, а Джейсон лишь крепче стискивал зубы, чтобы не выпустить наружу ни стона, ни всхлипа. Он думал только об одном: скорее бы это кончилось, скорее бы, скорее…
— Ненавижу, — прохрипел он сквозь сжатые губы. — Ненавижу тебя…
— Думал, тебе нравится, — зло и нервно рассмеялся Астон. — Нравится, когда тебе вставляют…
