— Док, не смотри на меня так, словно я самый страшный монстр в галактике! Тотальная зачистка не предполагается. В конце концов, кто тогда будет добывать родонит? Вряд ли на Свободных Мирах найдётся много желающих добровольно уродовать свой геном. Мы лишь хотим, чтобы главари мятежников осознали масштабы катастрофы и дали согласие на ввод миротворцев. Империя вынуждена будет помалкивать, иначе как им доказать свою непричастность к эпидемии? А мы придём спасителями, предоставим лекарства всем нуждающимся. Антидот заготовлен в достаточном количестве, будь спокоен.
— И сколько людей должны умереть, прежде чем островитян начнут спасать? Тысячи? Десятки тысяч? Больше?
— Что с того? Это на порядки меньше, чем вероятные людские потери в случае крупномасштабной войны. Так или иначе, выбора у тебя нет. Говоришь, доктор Паншина вчера вечером была здорова? Явный признак, что вирус достиг вирулентного состояния. Так что все «снегири», общавшиеся с ней вечером или ночью, уже заражены. А ты ведь общался, верно? Значит, единственный шанс выжить для тебя — помогать мне. Или ты предпочитаешь умереть героем? Так не получится героизма, ни при каком раскладе не получится. Предположим, сепаратисты придут сюда раньше, чем ты помрёшь, больше того, ты сумеешь «поведать миру правду о вирусе». Чего ты добьёшься в итоге? Мягкотелые либералы, заседающие в парламентах и сенатах Свободных Миров, поднимут хай, ополчатся против собственных правительств, армии, спецслужб. Начнутся взаимные упрёки и обвинения. Альянс распадётся, а Империя воплотит свои реваншистские планы без всякой войны. Твой остров снова сделают каторгой и в этом заповеднике разврата сотни таких «эвит», — он мотнул головой на открытую дверь комнаты охраны, — будут замучены до смерти. Ты разве этого хочешь, док? Вижу, что нет.
Я в самом деле не хотел такого исхода. Матеус выигрывал поединок без всякого оружия. Он бил не по эмоциям, прекрасно понимая, что этим меня не прошибёшь. Профессионал. Он делал ставку на логику, клал на чаши весов моей совести огромное зло и зло ещё большее.
— Поэтому брось винтовку и помоги мне отнести тело к истоку ручья — природа сделает остальное, — улыбка Матеуса расползлась во всю ширь. — А потом быстро уходим к побережью, где тебя ждёт доза антидота. Не беспокойся, док, пацан показал мне тропу, с этим проблемы не будет. После ввода миротворцев ещё и вернёшься сюда с полевым госпиталем, спасать своих «снегирей».
Его правда была безупречна… однако я слишком хорошо знал, что мёртвые свидетели лучше живых.
— Это вряд ли, — повторил я слова Эвиты. И нажал спусковой крючок. Луч ударил Матеусу прямо в лоб, выжигая мозги. Он так и умер, не переставая улыбаться, уверенный в своей победе.
Нынешнее лето выдалось жарким и сухим. Старый деревянный дом, подожжённый с четырёх сторон, загорелся дружно и весело. Когда солдаты повстанцев высыпали на берег озера, глазам их предстал громадный костёр, гудящий, трещащий, разбрасывающий фейерверки искр. Потушить его у них не было ни малейшей возможности — для их же блага.
Я видеть эту картинку со стороны не мог, потому что находился внутри неё, в комнате на втором этаже. Стоял у распахнутого окна и ждал. Терпел, сколько мог, чтобы увериться наверняка — вирус выжжен на совесть. Но всему существует предел, сгореть заживо мне совсем не хочется. Как застрелиться из лазерной винтовки и можно ли это сделать в принципе, не знаю. Зато у меня есть отличный десантный нож Перона. Тот самый, которым он вчера нарезал хлеб для Жени…
Я далёк от мысли, что спас мой остров от смертельного вируса раз и навсегда. Или что мне удалось предотвратить галактическую войну. Но то, что мне было по силам, я сделал. Здесь и сейчас. RIP.
Остров-рай
Это был самый настоящий необитаемый остров. Именно таким Иринка его и представляла. Ну, почти таким. Не хватало конуса вулкана, окружённого дремучим тропическим лесом, шума скрытого где-то в этом лесу водопада, душераздирающих воплей то ли обезьян, то ли павлинов. Подобная недостача была вполне объяснима. Воплей не слышалось, так как не водились на острове ни обезьяны, ни павлины, ни иная живность, за исключением наглых пальмовых крабиков. Водопад не шумел, во-первых, потому, что на острове не было гор, откуда бы он мог низвергаться. Не было скал, холмов даже камней. Во-вторых, здесь не имелось ни рек, ни ручьёв, ни крошечных ручейков. Совершенно плоский, загнутый подковой вокруг лагуны, поросший двумя десятками кокосовых пальмам и панданусов коралловый риф.