— При том, что все Катервуды — авантюристы! Говорят, твой прапрапращур был пиратом? Верю! Оставить нас без связи с внешним миром — это же ни в какие ворота не лезет! Ты — безбашенный!
Она ожидала новой вспышки истерики, но Джоник вдруг рассмеялся.
— Подумаешь, нет связи! Через неделю Стеф вернётся и заберёт нас с острова. По прогнозу синоптиков погода ожидается превосходная, ни штормов, ни ураганов. Гадюк, скорпионов и людоедов здесь вроде не водится. От жажды не умрём, от голода — и подавно. Так чего ты боишься?
— Я?! Я ничего не боюсь! Просто ты, оказывается, неумёха. Руками ничего делать не умеешь, разве что заметки для БВИ пишешь здорово. Вон, — она ткнула пальцем в проворную мелочь, снующую вокруг шалаша, — ты и краба не поймаешь!
— Краба-то я поймаю.
— Не поймаешь!
— Поймаю!
— Так поймай!
— Пожалуйста!
Джоник подобрался, замер. Ловко, по-кошачьи, прыгнул на крабика. И тут же вскочил, завопил, затряс рукой.
— Что?! — подалась к нему Иринка. — Что случилось?
— Рука… там мачете лежало…
Объяснять дальше не требовалось. Длинный порез на предплечье парня алел на глазах, набухал кровью. Секунда — и она побежала струйкой по коже, закапала в траву.
Кибер-фельдшер справился с раной играючи. И Иринка сработала профессионально — заклеила разрез так аккуратно, что к возвращению на «большую землю» и шрама не останется. Как-никак, хирург-трансплантолог, пусть и будущий. В Московском «меде» студентка первого курса — почти врач. Вернее, уже второго, экзамены-то сданы!
Потом они мирились долго и нежно. А когда совсем помирились — лежали на берегу лагуны, подставив тела лёгкому бризу, смотрели, как в набирающем черноту небе зажигаются звёзды. И молчали.
— Когда-нибудь мы с тобой туда полетим, — Джоник заговорил первым. — На необитаемые звёздные острова. Интересно, какие они?
Иринка хотела отпустить шпильку: мол, журналист — профессия уважаемая, но в косморазведке бесполезная. Не то, что хороший хирург. Затем подумала, что если отец Джоника когда-нибудь выполнит данное человечеству обещание, на звёздные острова сможет отправиться любой желающий.
Джоник, не дождавшись ответа, полюбопытствовал:
— А ты о чём думаешь?
— Да вот пытаюсь представить, что случится, когда твои родители не смогут связаться с тобой. Или мои — со мной.
Парень беспечно отмахнулся:
— Ничего не случится. Подозреваю, члены Всемирного Совета не бросятся организовывать спасательную экспедицию исключительно по причине того, что несколько дней не могут поболтать со своими совершеннолетними дитятями. Позвонят Стефану, он их успокоит, придумает что-нибудь. Мой отец считает его куда более серьёзным человеком, чем меня, например. Твой, наверное, тоже? Раз тебя с ним отпустили.
— Ага. Интересно, что Стеф сейчас делает. Посреди океана, один-одинёшинек…
— Опять?! — Джоник приподнялся. В голосе его так явственно звенела обида, что Иринка удивилась:
— Ты что, ревнуешь? Вы же с ним друзья!
— Угу. Но он не просто друг. Он — старший друг! И он во всём лучше — ты сама так сказала.
Иринка засмеялась.
— Глупенький. Пусть он старше и лучше. Но люблю-то я тебя.
Монтекки и Капулетти
Стефан тоже смотрел на звёзды — пятьюдесятью милями западнее райского острова. И думал, что даже в лучшем из миров нет справедливости, и двум замечательным людям приходится прятать свою любовь на затерянном островке, только потому, что их отцы слишком знамениты и амбициозны. И что куда проще, когда твоя фамилия всего лишь Миклач, твой отец — директор НИИ, а мама — главный инженер пищевой фабрики, и потому репортёрам глобал-инфо нет никакого дела до твоей персоны. Больше того, ты можешь спокойно дружить с сыном «монтекки» и дочерью «капулетти» одновременно. И воспользоваться этим обстоятельством, чтобы хоть чуть-чуть восстановить справедливость.
С Джоном Катервудом Стефан дружил с детства. С тех благословенных времён, когда Катервуд-старший руководил Институтом прикладной телепортации, а Юлиус Миклач был его заместителем. И два года разницы в возрасте их сыновьям вовсе не мешали дружить, наоборот — они были словно старший брат и младший. Правда, после школы Джон обогнал друга — сразу же поступил на факультет журналистики и глобальной информации. А Стефан три года примерялся к выбираемой профессии, пока не решил твёрдо: помогать, спасать людей — его призвание. И уехал учиться в самый престижный из медицинских университетов — Московский.
С Ириной Мортинцевой он познакомился на вступительных экзаменах. Нельзя сказать, чтобы он влюбился с первого взгляда. Ирина была замечательным человеком, хорошим другом и симпатичной девушкой, и может быть когда-нибудь в будущем… Стефан всё делал обстоятельно, не любил торопить события. Но когда на зимних каникулах он заскочил в Ванкувер, чтобы повидаться с другом, поделиться московскими впечатлениями, показать отснятое за полгода, Джон вдруг спросил осипшим голосом:
— А та девушка из твоей группы… которая с косичками и ямочками на щеках… У неё есть парень?
— У Ирины? Кажется, нет.
— Стеф, познакомь меня с ней.
Стефан опешил от такой просьбы.