- Это не неслыханно, - кивнул Джон Мор. - Хотя обычно члены народца обладают тем, что я бы назвал природными способностями к магии, некоторые обычные люди тоже могут развить их. Их называют аномалиями.
- И эти аномалии - возможно ли, что наркотики могут вызвать появление этих способностей?
- Я так не думаю, - покачал головой Джон Мор. - Никогда раньше не слышал ничего подобного.
- Просто, - сказала Ханна, - в последнее время произошло довольно много инцидентов, когда люди, по-видимому, что-то принимали, а затем у них внезапно проявлялись способности.
Джон Мор хрустнул костяшками пальцев и повернул голову вокруг своей шеи.
- Это было бы для меня новостью. Так это не работает. Народец любит выпить и все такое так же, как и обычные люди, если не больше, - и силы, или как их там еще называть, не начинают проявляться, когда они не в себе. Большинству людей требуется очень много тренировок, чтобы приблизиться к возможности использовать свою силу.
- Если это не ужасно грубый вопрос, - начал Реджи, - в чем твоя сила?
Джон Мор одарил его улыбкой.
- Я смешиваю отличный мартини, - он поднял глаза, когда двери в дальнем конце комнаты открылись, и в паб вошла четверка мужчин в костюмах, весело болтая. - О, обеденный ажиотаж.
- Я не думаю, - сказала Ханна, понимая, что она, скорее всего, испытывает свою судьбу, - что есть кто-то, кто мог бы рассказать нам немного больше об аномалиях?
- Забавно, что ты об этом упомянула, - сказал он, и его улыбка стала шире. - Божественные Сестры хотят тебя видеть. В одиннадцать часов утра, в воскресенье.
- Кто такие…
- Пусть они сами объяснят, - сказал Джон Мор. - Хорошие новости, однако - они не только не будут против, если ты приведешь с собой своего друга-полицейского, они еще и настаивают на этом.
- Сигнал. Маневр. Сигнал. Маневр!
Когда “Ягуар” Бэнкрофта въехал на небольшую парковку рядом с офисом “Странных времен”, Стелла еще крепче сжала руль.
- В последний раз, - крикнула она через плечо в сторону заднего сиденья, - перестань снова и снова выкрикивать эти два слова. Они потеряли всякий смысл.
- Ты учишься посредством повторения, - сказал Бэнкрофт.
- Это значит, что люди учатся, практикуясь, а не повторяя что-то до тошноты.
- Ты говоришь “картошка”, я говорю “помидор”. Теперь загоняй машину в гараж задним ходом.
- Ты говоришь “помидор”, а я говорю: “Паркуй свою чертову машину сам”.
Стелла выключила двигатель, бросила ключи на заднее сиденье, прежде чем плечом открыть водительскую дверь, и затопала к главным дверям.
Окс обернулся и посмотрел на Бэнкрофта.
- Если хочешь, я могу припарковать его.
- Боже мой, нет. Я бы не доверил тебе это.
- Верно, - сказал Окс, - но за рулем целый день сидел подросток без прав.
- Да, - сказал Бэнкрофт, - и я думаю, что она хорошо справляется, не так ли? По моему опыту, люди учатся гораздо быстрее под давлением. Куски угля превращаются в алмазы и так далее.
- Невероятно. Совершенно невероятно, - покачал головой Окс.
Он вышел из машины и последовал за Стеллой.
- Боже мой, - пробормотал Бэнкрофт, перелезая через центральную консоль и садясь на водительское сиденье, - почему все здесь такие драматичные? Я имею в виду…
Он замолчал, увидев фигуру, стоящую у главных дверей.
Из принципа он не торопясь припарковал машину, а затем медленно пошел ко входу в бывшую церковь, которая теперь была его работой и домом.
- Тебе что, больше нечем заняться, кроме как стоять на углах улиц?
Пилигрим одарил его ухмылкой, которая была кошмаром любого дантиста.
- Мистер Бэнкрофт, я просто хотел узнать, как у вас дела. В конце концов, часы тикают. Тик-так. Тик-так.
- Да, спасибо, я знаю, как работает время.
Пилигрим достал из кармана пальто карманные часы и взглянул на них.
- Я думаю, у тебя остался ровно сто один час до того, как ты станешь моим, - его глаза загорелись при слове “моим”, или, по крайней мере, каким-то образом темнота внутри них засияла.
- Что именно ты имеешь против меня?
Прежде чем ответить, Пилигрим сунул часы обратно в карман пальто.
- Ты напоминаешь мне каждого высокомерного сукина сына, с которым мне приходилось иметь дело в жизни, и я буду рад увидеть, как ты будешь наказан за свои грехи.
- Приятно видеть человека, который получает удовольствие от своей работы, - сказал Бэнкрофт. - Извини, что разочаровываю тебя, но я уже выяснил, что случилось с Уильямом Игнатиусом Кэмпбеллом. Тебе действительно следовало выбрать более сложную подсказку.
- Ты ничего не знаешь, - сказал Пилигрим. - И, несомненно, никогда не узнаешь.
- Если ты не хочешь, чтобы я добился успеха, зачем ты тогда дал мне такую возможность?
- Это было не мое решение.
- Верно, - сказал Бэнкрофт. - Я думал об этом. Как ты там сказал? - он передразнил акцент Пилигрима: - “Судьба поместила тебя на орбиту большего осквернения”. Ой-ой-ой, да упаси небеса.
Верхняя губа Пилигрима приподнялась в рычании.
- Наслаждайся своими насмешками, пока можешь.
