- О, я буду. Но вот что я понял – “орбита большего осквернения”? Заставляет меня думать, что что бы это ни было, это связано с той глупой сосиской, упавшей с неба прошлой ночью. Это верно, не так ли?
Пилигрим ничего не сказал, но выражение его лица говорило о многом.
- Я так и знал, - сказал Бэнкрофт, проходя мимо него и оборачиваясь у входа в Церковь Старых Душ. - Большое спасибо за неоценимую помощь.
- Ты будешь гореть в огне праведного ада, - прорычал Пилигрим.
- Да, да, ты все время так говоришь. В любом случае, я думаю, мы начали не с той ноги. Хочешь подняться наверх на чашечку чая? - он хлопнул себя по лбу. - О, точно, ты…
Он замолчал, когда Пилигрим исчез.
- Я что-то сказал?
Бэнкрофт повернулся на каблуках и пошел вверх по лестнице. Когда он подошел к верху, его встретила Грейс, пристально глядящая на него сверху вниз.
- С кем ты разговариваешь?
- Сам с собой, - сказал Бэнкрофт. - Замены не принимаются.
Грейс покачала головой.
- Я не могу понять, становишься ли ты еще более странным или просто еще более несносным.
- Разве не может быть и то, и другое? И да, я за чашку чая, которую ты собираешься мне предложить.
- Как ни странно, я все равно собиралась пойти на кухню, но предпочла бы, чтобы ты вежливо попросил.
- Предположим, что я это сделал. Где же менее важные члены моей команды?
- Это не такое уж большое здание. Я уверена, ты сам разберешься.
- Я мог бы или я мог бы просто… - повернувшись и зайдя в дверь, ведущую в коридор, который был прямым путем в его кабинет, он сложил руки рупором у рта и крикнул: - Ханна!
Ханна вошла через дверь в загон в кабинет Бэнкрофта в то же самое время, когда он вошел через другую.
- Не нужно кричать, - сказала она.
- А как еще я мог бы тебя сюда затащить?
- Ты мог бы, я не знаю, зайти в комнату, где я нахожусь, и попросить меня зайти.
- Не похоже на меня, - сказал он, бросаясь в кресло за столом. - Ну, как продвигается расследование?
Затем Ханна приступила к краткому отчету Бэнкрофта о своем дне, включив объяснение Стерджесса про необычные явления, связанные с потреблением Мерлина, инцидент в “Пикок Лаундж” и объяснение Джона Мора об аномалиях. Она пропустила поездку в плавучий дом Когза по понятным причинам.
- Итак, - подытожил Бэнкрофт, - люди становятся более испорченными, чем обычно, из-за наркотиков. Это нам ни о чем не говорит, не так ли?
- Ну, - сказала она, стараясь не выглядеть так, как будто защищается. - Это мой первый день. Какого прогресса ты добился в своем деле?
- Кто-то выкрал тело из могилы, и завтра мы все будем следить за кладбищем, чтобы найти виновного.
- Как это должно работать?
- По всей видимости, преступник появляется там каждый день и принюхивается, выглядя, я цитирую, “высоким и странным”.
- Это очень удобно с его стороны.
- Да, - согласился Бэнкрофт. - Вполне. - Он вытащил бутылку виски из нижнего правого ящика и оглядел стол, отодвинув в сторону несколько стопок бумаг, так что они лавиной посыпались на пол. - Грейс, - проревел он, - где мой стакан?
- Я выбросила его, - раздался громкий ответ. - Он был отвратительным.
- Ты купила мне новый?
- Нет. Ты слишком много пьешь.
- Я не уверен, что употребление алкоголя прямо из бутылки замедлит этот процесс.
Ханна зажала уши руками.
- Тебе обязательно кричать? У тебя что, нет переговорного устройства?
- Грейс, - взревел Бэнкрофт, - Ханна хочет знать, почему у меня больше нет переговорного устройства.
- Ты испортил динамик, крича в него.
Бэнкрофт указал на дверь.
- Видишь? Это не моя вина.
- Ты думаешь, это не твоя вина?
- Некачественная работа - он снова повысил голос. - Где эта чашка чая?
- Я не дам ее, если ты собираешься пить из нее виски.
- Ладно, - отрезал Бэнкрофт. - Я не буду.
- Действительно?
- Я обещаю.
Никакого ответа не последовало, поэтому Бэнкрофт снова обратил свое внимание на Ханну. - На чем я остановился? Ах да, кое-что пришло мне в голову. Этот Пилигрим - я только сегодня вспомнил, что он сказал, будто судьба ввергла меня на орбиту большего осквернения, чем то, в котором меня признали виновным.
- Что это должно значить? - спросила Ханна.
- Я не уверен, - признался он, - но это повышает вероятность того, что твои и мои проблемы могут быть связаны.
- Как?
- Я не знаю.
Дверь распахнулась, и вошла Грейс, неся чашку чая и тарелку с четырьмя диетическими печеньями на ней.
- Ты обещаешь, что не будешь пить виски из этой чашки?
- Я обещаю, - поклялся Бэнкрофт.
Грейс долго смотрела ему в глаза.
- Ложь заставляет младенца Иисуса плакать.
- Я думал, Иисус умер?
- Он жив в наших сердцах и на небесах.
- Но он еще младенец?
- Что? - спросила Грейс.
- Я думал, что ему было тридцать три года, когда он умер. Как он может быть младенцем?
- Он и не младенец. Я просто имела в виду…
- Это святой квартет? Отец, Сын, Святой Дух, а затем сын в младенчестве? Немного странная смесь.
- Ладно, - сказала Грейс, ставя чашку на стол. - Вот твой чай. Твое печенье было изъято из-за богохульства.
- Как я…
Его прервал хлопок двери, последовавший за выходом Грейс. Он хмыкнул, сбрасывая ботинки.
- Она в последнее время довольно темпераментна, не правда ли?
Ханна покачала головой.
