Джейана неприязненно покосилась на ровное, сверкающее море. Казалось, встань сейчас на него, чародейством придай поверхности упругость – и ступай, куда тебе нужно. Дорога прямая и гладкая, лучше не придумаешь. Да, по такой погоде может показаться, что свяжи плот – и без труда достигнешь хоть дальнего Заморья!
Она уже готовила едкий ответ, когда Бу внезапно и резко повернулся – в полусотне шагов из-за сосен на прибрежный песок вышла высокая фигура.
– Иван! – невольно ахнул Твердислав.
И точно – великан спешил к ним навстречу, нелепо размахивая руками, точно пытаясь удержать равновесие. До него оставалось ещё добрая сотня шагов, а Джейана уже вся подобралась, точно дикая лесная кошка, готовящаяся к прыжку.
Вместе с Иваном шла чужая магия. Очень сильная и очень злая. Джейана чувствовала её, подобно тому, как обычный человек ощущает запахи цветов и трав – и бесполезно объяснять, что за аромат разлит в воздухе тому, у кого от простуды намертво заложен нос. Так же и с волшебством. Твердислав при случае мог сплести очень сильное заклятие, однако особой чувствительностью к чужим чарам он никогда не отличался.
На миг Джейане показалось, что по берегу к ним спешит не Иван, а какой-то жуткий подменыш, обманный морок, чародейная тварь, созданная им на погибель. Главная Ворожея Твердиславичей никогда не встречалась ни с чем подобным, и не было времени осторожными касаниями заклятий проверить, что же на самом деле оказалось сейчас перед ними.
– Стой! – срывая голос, взвизгнула Джейана. Да, да, именно так, позорно взвизгнула, точно девчонка, впервые в жизни увидавшая болотного листоеда – тварь жуткую обликом, но притом совершенно безобидную.
Твердислав, не задавая вопросов, сцепил руки перед грудью и зажмурился, готовя какое-то своё чародейство, чародейство юношей. Джейану он понял не то что с полуслова, а, наверное, с полувзгляда, уловив её страх и неуверенность.
Иван покорно остановился.
– И ни шагу вперёд! – как можно более грозным голосом провозгласила Джейана. Правда, при этом она была совершенно уверена, что стоит этому Ивану пустить в ход свою истинную магию…
Однако великан вёл себя вполне смирно.
– Нам надо поговорить, – он не пользовался мыслеречью, как и в прошлый раз.
– Говори оттуда! – распорядилась Джейана.
Великан пожал плечами – нарочито, напоказ, так, чтобы заметили и разглядели.
– Славно ж вы меня встречаете, друзья.
– Кто сидит у тебя на сердце? – перебила Джейана.
– Что-что? – деланно удивился было гигант, однако же упорствовать не стал. Плечи его внезапно опустились. – Ты почувствовала… Скажи мне, что?! – Тон его внезапно стал чуть ли не просительным.
«Кто сидит у тебя на сердце» означало, что человек несёт с собой какую-то магическую угрозу для остальных, угрозу, о которой он сам порой и не подозревает, если, конечно, наложившие заклятие достаточно искусны. О таком рассказывал Джейане Учитель, рассказывал длинную и грустную повесть, как однажды – в другом, совсем-совсем другом мире – злобная нечисть вот так заколдовала одного хорошего человека, а с ним ещё двенадцать его братьев с сестрами, так что могучие чародеи того мира очень испугались того, кто сидел у этих тринадцати на сердцах, и разослали их во все концы своих владений, а когда один вернулся и показалось тем волшебникам, что сидящий у него на сердце оживает, то убили они несчастного. Правда, и сами несдобровали – совесть замучила.
– Что почувствовала? – Джейана замешкалась. Как передать словами запах? Не поименовать – например, свежей травы – а именно описать его тому, у кого нос не дышит? – Смерть! Твоя, моя, его, – она указала на Твердислава. – Раньше этого не было.
– Он был прав, – внезапно громко и четко сказал Иван и сел прямо там, где стоял, обхватив голову руками. – Эти – смогут!
– Ты о чём? – рассердилась Джейана. Твердислав молча стоял рядом, напряжённый и внимательный, и – девушка чувствовала – уже приготовил какой-то гибельный сюрприз.
– Так сказал мне о вас один человек. Тоже Учитель, как и я когда-то, – голос Ивана странно изменился, и Джейане показалось, что он… да нет, нет, не может быть! Не может силач и воин, владеющий столь убийственной магией, позорно рыдать, словно какая-нибудь там Фатима над выпавшим из гнезда птенцом!
Однако же это было так. Иван сидел на песке и не стесняясь плакал. Плечи его заметно вздрагивали.
Неслышно подошел Бу, с каким-то странным выражением глядя на великана.
Иван меж тем мало-помалу успокаивался. Поднялся на ноги, вытер глаза краем плаща (того самого, в котором принял бой, только всего изодранного и измаранного), шагнул к неподвижно застывшей троице.
– Не бойтесь. Для вас это не опасно. Это у меня после того боя. – И вновь Джейане показалось, что великан чего-то не договаривает.
– Не подходи! – вновь предупредила она, подталкивая Твердислава локтем в бок – мол, не спи, будь наготове! – хотя этого сейчас и не требовалось.
– Хорошо-хорошо, – с прежней покорностью согласился Иван, хотя голос у него непонятно почему дрожал и срывался. – Но нам же поговорить надо.
